— Не надо. — Мотает головой мужчина.

— Лучше купи себе поесть, Нея. — Отказывается женщина.

— Но я… — Пытаюсь противиться.

— Не надо. — Улыбается Хенрик. — Тебе они больше пригодятся. Правда, Маргрет?

— Конечно. — Кивает она. — Береги себя, девочка.

— Обязательно!

Я спешно выбираюсь из машины, захлопываю дверцу и иду к зданию. Интересно, Хельвины уже объявили меня в розыск? Стоит ли накинуть капюшон, чтобы не светить лицо? Вряд ли они станут искать меня по полицейским каналам, им нечего мне вменить. Разве что незаконное обращение на территории округа — но это не в компетенции земных служб правопорядка.

Если они захотят меня найти, то сделают это при помощи своих сверхъестественных сил. Афишировать не будут, привлекать полицейских тоже. И все равно нужно быть осторожной, держаться подальше от крупных дорог, найти цыган и затаиться на время. А кто знает — может, эта Гили поможет мне совладать с моим «даром»?

И снова на ум приходит Ингрид. От воспоминаний о прошлой ночи во мне закипает ярость. Благодаря ей Бьорн чуть не покинул нас навсегда. Благодаря ей я сейчас в том дерьме, в котором оказалась.

Толкаю дверь и вхожу в помещение заправочной станции. Кассир обслуживает клиентов. Воспользовавшись этим, я просачиваюсь мимо торговых прилавков прямо к уборным, заворачиваю за угол, вхожу в женский туалет и закрываю за собой дверь на щеколду.

Боже…

Прислоняюсь спиной к двери и смотрю на свои дрожащие руки.

Только что они душили Бьорна. Только что я его чуть не убила.

— Прости, — шепчу я, сглатывая слезы.

У меня не получается это контролировать. Если себя я могу привязать, то собственное подсознание — нет. Ничего не выйдет. Мне нужно переключиться, нужно думать о чем-то другом, о ком-то другом… Мне нельзя спать! Нельзя!

Я подбегаю к раковине и включаю воду.

Кран кашляет, а затем выдает слабый напор. Развязываю зубами повязку и подставляю рану под струю. Засохшая кровь размывается, и место разреза отзывается тупой болью. Я набираю в ладони воды, наклоняюсь и умываюсь. Несколько раз. А затем набираю снова и жадно пью — точно собачонка. Лакаю языком, тяну губами, захлебываюсь.

И никак не могу напиться. Припадаю к крану губами и пью еще. Вода здесь противная — желтая, с привкусом ржавчины, и меня едва не рвет от нее в раковину. А, может, дело вовсе не в воде. Может, мой организм сам себя отторгает. Я уже ничему не удивляюсь.

Смыв слезы, выпрямляюсь, и… на мгновение дыхание обрывается. Мне с трудом удается узнать того, кто смотрит на меня из отражения в зеркале. Серое, изможденное лицо, темные круги под глазами, сажа на виске и подбородке, что-то черное налипло над бровью.

Но пугает меня даже не это, а широкая седая прядь на правой половине головы — идеально белая по всей длине, ослепительная, точно первый снег в октябре. Я поднимаю руку и осторожно касаюсь ее пальцами. На ощупь седой волос кажется жестким, грубым и чужим. Теперь понятно, что имела в виду Маргрет.

Я поседела в эту ночь. И произошло это не равномерно — как бывает при увядании. Смерть оставила на мне свою метку. Часть души, отданная Бьорну, лишила меня части сил или, может, пары десятков лет — об этом остается лишь гадать.

Быстро приведя себя в порядок, я покидаю здание заправки. Вместо того, чтобы выйти на дорогу, обхожу территорию и спускаюсь вниз с холма. Снимаю сапоги, беру их в руку и иду босиком. Солнце набирает силу, повсюду стрекочут цикады и поют птицы. На одной из полян решаю остановиться.

Снимаю плащ и стелю на траву. Одежда должна до конца просохнуть, поэтому я снимаю ее и развешиваю на ветвях. Если честно, она никуда не годна — грязная, рваная, перепачканная кровью. Но выхода у меня пока нет. Усаживаюсь на плащ и осматриваю синяки и ссадины на своем теле. Это все ерунда по сравнению с раной Сары: надеюсь, ее ногу осмотрели и залатали.

Лес наполнен жизнью, шумит насекомыми и ветвями деревьев, и этот шум похож на музыку. Она убаюкивает. «Нет, нельзя расслабляться, иначе уснешь» Я вижу, как по ткани плаща ползет какой-то рогатый жучок, и вдруг ловлю себя на мысли: неплохо было бы заиметь будильник. Так можно спать минут по пятнадцать, а затем продолжать путь.

До каких пор? До какой точки?

А, Моненфлод. Точно. Цыгане.

Мои мысли путаются…

Просто солнце слишком припекает, и меня разморило.

Я трясу головой. Нужно идти дальше. Собираю вещи, надеваю юбку, блузку — завязываю ее узлом на животе, чтобы бурые пятна не бросались в глаза посторонним. А, вообще, неплохо было бы раздобыть новую одежду. И поесть — живот урчит, ужас.

Я подхватываю сапоги, плащ и продолжаю свой путь вдоль лесной полосы параллельно автодороге, но на приличном отдалении. Так можно идти, не привлекая внимания, и не рискуя заблудиться.