— О, я тебя разбудила. — Женщина коротким ударом втыкает топор в тюльку, вытирает пот с лица и наклоняется, чтобы потрепать за загривок пса, который, выбежав из дома, бросается к ней.

— Нет. — Спешу ее успокоить. — Я спала… крепко.

— Завтрак на столе в кухне. — Оглядывая меня с головы до ног, она кусает щеку изнутри.

Одергиваю рубашку. В этой одежде я выгляжу совсем по-другому — значительно моложе. Мне будто лет пятнадцать, не больше.

— Мне пора. Я, наверное, пойду. — Говорю со стеснением.

— Тогда я заверну тебе бутерброды в дорогу. — Похлопав пса по спине, женщина направляется к дому.

— Не стоит, — пытаюсь сопротивляться я.

— Возражения не принимаются. — Хмурится она.

Я отступаю, и хозяйка дома проходит мимо меня. Но тут же останавливается и, обернувшись, бросает взгляд на мои ноги:

— Сейчас принесу носки и кроссовки.

— Э… спасибо. — Благодарно киваю я.

Они были бы кстати.

Вернувшись в гостиную, подхожу к зеркалу и переплетаю косу — чтобы смотрелась аккуратнее. Ингрид постоянно настаивала на том, чтобы я носила распущенные волосы и не стригла кончики. Если плетение кос хоть сколько-то сдерживает моих внутренних демонов, то грех не воспользоваться этой подсказкой и не навести порядок на голове.

Пока хозяйка гремит посудой на кухне, я беру с полки фотоальбом. На одном из снимков вижу ее в компании маленькой темноволосой девчушки, на следующем девочка уже постарше, на остальных — уже школьного возраста. Я догадываюсь, что это Алис. Они очень похожи с женщиной.

Вот Алис выступает со школьным оркестром, вот получает грамоту, а тут ей покупают щенка. Это Ханси, у него забавно висят уши. А на следующих снимках эта парочка уже неразлучна: гуляют вместе, играют, несутся по полю — она на велосипеде, а пес за ней. А здесь Алис уже подросток: завивает кончики волос, первый раз красится на выступление на сцене. А тут она с гитарой в этой самой клетчатой рубашке, а дальше фото нет. Нет совсем.

Я сглатываю. Откладываю альбом на полку и на ватных ногах добираюсь до дивана. Что бы ни произошло с дочерью хозяйки, не представляю, насколько ей трудно видеть меня в ее одежде.

— Возьми их себе, — раздается за спиной ее голос.

— А… я… — вскакиваю с места. Перехватываю ее взгляд, направленный на электронные часы, которые зажаты в моей руке. Я теребила ремешок, задумавшись. — Я просто…

— Возьми их. — Настаивает она. — Мне они ни к чему, а тебе пригодятся.

— Хорошо. — Отвечаю хрипло.

— Давай, помогу. — Женщина надевает часы на мою руку и застегивает ремешок. — Вот так. Они с будильником. — Ее губы трогает легкая улыбка. — Можно ставить на нужное время, чтобы не опоздать, например, в школу. Вот эти кнопки сбоку, гляди.

— Полезная функция. — Толчками вдыхаю воздух.

Можно спать по десять-пятнадцать минут — так вряд ли кого-то убьешь, а будильник поможет проснуться вовремя.

— Они вибрируют. — Подсказывает женщина.

Ну, тем более.

— Спасибо вам.

— Не за что. — Она отводит взгляд. — А вот тут кроссовки с носками. — Приносит обувь и ставит передо мной. — Вроде должны подойти. — А тут… — Уходит в коридор и возвращается с рюкзаком. — Собрала тебе бутерброды и сложила твою одежду.

— Тяжелый. — Замечаю я, приняв его.

— Резиновые сапоги. — Поясняет она.

— Точно. — Вспоминаю я.

Ставлю рюкзак на пол, натягиваю носки и примеряю кроссовки. Подходят идеально.

— Не давят?

— Нет, очень удобные.

Поднимаю взгляд и замечаю, как женщина смаргивает слезу.

— Спасибо вам. — Говорю я еще раз.

— Угу, — ей трудно сдерживать чувства.

И смотреть на меня больно.

— Нет, я серьезно. — Взваливаю рюкзак на плечи. — Спасибо, что не пристрелили. И за тепло, и за одежду, и за еду — спасибо.

Мне хочется ее обнять, но, боюсь, это будет неуместно, к тому же, доведет ее до слез.

— Береги себя.

Кивнув, я иду к двери. Открываю ее и наклоняюсь, чтобы погладить пса.

— Нея! — Зовет хозяйка.

Я оборачиваюсь.

— Твои деньги в правом кармашке рюкзака.

— Вы очень любезны. — Вздыхаю.

Она дарит мне вымученную улыбку и складывает руки на груди.

Я ухожу.

Ханси провожает меня до края владений, а затем под дружное мычание коров возвращается обратно во двор.

Спустившись к лесу, я продолжаю путь до самой темноты. Также двигаюсь вдоль дороги, стараясь не отклоняться от маршрута. Если устаю, усаживаюсь на камне или бревне, устраиваюсь в теньке и долго любуюсь красотами природы. Иногда мне кажется, что порывы ветра доносят до меня йойк, разливающийся вдалеке над рекой. В его волшебных звуках перемешан шум водопада, пение птиц и заливистый мужской смех.