Проходит пара часов прежде, чем я натыкаюсь на какую-то ферму. Небольшой дом, загон для скота, пастбище, огороженное низким забором. Пёс во дворе — его я замечаю последним. Сначала он мирно прогуливается возле входа, а спустя минуту хозяйка загоняет его в дом. Устроившись за загоном, я продолжаю наблюдать за домом в щель: вон там, на заднем дворе, на веревках сушится белье и одежда, а там — в отдалении — на грядке растет клубника.

Когда стемнеет, можно будет наведаться. Жаль только, ждать еще долго.

Но мне везет: после обеда женщина садится в пикап вместе с собакой и куда-то уезжает. Под дружное мычание коров я крадусь к клубничным грядкам. Бросив плащ с сапогами под куст, опускаюсь на колени и начинаю срывать ягоды и одну за другой класть в рот. Клубничная сердцевинка лопается на языке и тает во рту нежной сладостью. Божественно! А запах тут стоит какой!

Не помня себя, я ползаю меж грядок, рву ягоды и закидываю в рот. Некоторые попадаются прямо с землей, другие — неспелые. Мне все равно, я словно слетаю с катушек: набиваю рот ягодами и размазываю сок по губам. Коровы возмущаются, бьют хвостами, нервно топчутся у изгороди и мычат.

Наконец, я поднимаюсь с земли, отряхиваюсь и показываю им язык. Нужно успеть раздобыть одежду. Бросаюсь к веревкам, выбираю какие-то темные джинсы — пойдет! Затем синюю рубаху, под нее желтую футболку — выцветшую, чтобы не лишать хозяев новых дорогих вещей.

«Хорошо бы разжиться удобной обувью» — мелькает мысль. Я оборачиваюсь и застываю на месте.

— Руки! — Приказывает женщина, направляя на меня дуло охотничьего ружья.

Вещи падают на траву к моим ногам.

— Руки! — Повторяет незнакомка.

Пёс, замерший подле ее ног, подает голос, и я вздрагиваю. Поднимаю руки вверх и таращусь на него. Собака скалится, показывая, что готова атаковать, если хозяйка подаст сигнал, и мне с трудом удается сглотнуть.

— Если есть хоть одна причина, по которой я не должна тебя пристрелить, лучше сообщи ее сразу. — Хмурится женщина.

Я перевожу взгляд на черное дуло ружья. Не знала, что сердце обрушивается в пятки при виде него.

— П-простите… — Произношу я.

И икаю.

Чертовы ягоды! Наверное, у меня все лицо перемазано соком.

— Деньги. Там. — Киваю головой на чурку, на которую сразу, как пришла, положила все имеющиеся у меня купюры и придавила камнем, чтобы не разлетелись от ветра. — Мне необходима была ваша одежда, и я оставила вам за нее все, что у меня с собой было.

Не опуская ружья, женщина бросает взгляд на деньги. Качает головой.

— Здесь тебе не магазин, чтобы брать все, что хочешь, и оставлять деньги.

— Знаю, но… — Закрываю глаза, пытаюсь отдышаться.

— Что с рукой? — Грубо интересуется она. Ствол ружья покачивается в ее руках, заставляя меня съеживаться. — И с одеждой?

Я опускаю взгляд на свою школьную форму. Юбка измята, а блузка в темно-коричневых пятнах. Что тут ответить?

— Мне вызвать полицию? — Женщина повышает голос.

Собака рычит.

— Нет, пожалуйста, нет! — Трясу руками. — Не нужно полиции.

— Ты что-то натворила? Скрываешься от кого-то?

Я медленно тяну носом воздух. Мне нечего ей сказать.

— Хемлиг? — Вдруг спрашивает она.

— Что?

Женщина указывает на мою грудь. Я опускаю взгляд и вижу шеврон.

— Гимназия Реннвинда. Ты оттуда?

— Да. — Сознаюсь. — Но обратно мне нельзя. Пожалуйста, не вызывайте полицию. Просто отпустите меня, я ведь ничего не взяла…

— Руки. — Холодно отрезает она.

Я поднимаю ладони выше.

— Клянусь, я не сделала ничего плохого! Просто сейчас мне нужно скрыться от людей, которые хотят причинить мне вред.

— Хм. — Женщина, наконец, опускает ружье. — Я тоже училась в Хемлиг. Форма у них дурацкая.

— Точно. — Выдыхаю я.

— Тебе нужно обработать раны и помыться. Как тебя? — Она прищуривается.

— Нея.

Пёс, словно почувствовав перемену в настроении хозяйки, позволяет себе подойти ближе и обнюхивает меня. Я прячу руки под мышки.

— Так вот, Нея. Сейчас ты примешь душ, я накормлю тебя, дам одежду, а затем ты уйдешь отсюда и больше не вернешься, поняла?

— Спасибо! — Восклицаю я радостно. — Спасибо вам…

— Мое имя тебе знать не обязательно. — Хмуро бросает она и идет в сторону дома.

Помедлив, я бросаюсь следом. Пёс не отходит от меня ни на шаг.

— Можешь остаться на ночь, если хочешь. — Говорит женщина, когда я намазываю рисовые лепешки джемом и отправляю в рот. — Только спать придется на диване в гостиной. Ханси останется с тобой.

— Спасибо. — Киваю ей. — Я очень признательна.

Видимо, пса она оставляет рядом со мной, чтобы следить, как бы не уперла чего из ее дома.