— С ним теперь все будет в порядке. — Она с трудом поднимается на ноги и жестом заставляет меня сделать то же самое. — Но тебе нужно спешить. Сейчас они вернутся, узнают, что произошло, и твоя жизнь оборвется быстрее, чем сюда доберется вся полиция округа.

— Но… — Я бросаю еще один взгляд на Хельвина.

— Мы будем с ним, мы обо всем позаботимся. — Она берет меня за плечи. — Эй, посмотри на меня. — Ее брови нахмурены, бледное лицо напряжено. — Тебе пора убираться отсюда.

Я дрожу, глядя на свои окровавленные руки. Мои плечи ходят ходуном.

— Но мне нужно переодеться, собрать вещи. Я… как же я…

— Вот, держи. — Она срывает с вешалки длинный черный плащ с красным подкладом, принадлежащий Ингрид, и накидывает на мои плечи. — У тебя мало времени. — Бросает взгляд на дверь. — Боюсь, даже меньше, чем мало. — Сара торопливо накрывает мою голову капюшоном. — Некогда собирать шмотки, нужно бежать и не останавливаться. Вот. — Снимает с пальца тонкое колечко с розовым камешком, надевает мне на палец и шепчет прямо на ухо. — Это кольцо моей бабушки. Доберись до Моненфлода, разыщи там цыганское становище, спроси старуху Гили и покажи ей это кольцо, она поможет тебе.

— Но я без денег, и, к тому же, вся мокрая, как…

— Улле! — Нетерпеливо выкрикивает Сара. — Дай ей денег!

— У меня тут не так много, — бормочет он, поднимаясь и выворачивая карманы.

Протягивает пару влажных купюр.

— Останови попутку, в автобус не садись, — командует подруга, запихивая купюры в карман плаща. Затем еще ниже на лоб сдвигает широкий капюшон, бросая последний взгляд мне в лицо. — Я найду, как связаться с тобой, а теперь — уходи.

— Сара. — Воздух с шумом покидает мои легкие.

— На это нет времени. Беги, Нея!

Она толкает меня к выходу, я лихорадочно ныряю в тетины резиновые сапоги и выскальзываю через дверь, даже не взглянув в последний раз на Бьорна. Черной тенью сбегаю по ступеням и оказываюсь посреди улицы. Издалека слышатся взволнованные голоса: соседи разбужены выстрелами, они включают свет и высовываются из окон, но никому из них не хочется выходить в дождь.

Секунда уходит на решение, в какую сторону двинуться. Едва я успеваю перейти дорогу и нырнуть в тень деревьев, как темноту разрывает длинный вой сирен.

Скоро здесь будут толпы людей, и все захотят узнать, что же случилось. Нужно стать невидимой, нужно исчезнуть, уйти.

Глотая слезы, я иду по улице. Не бегу, чтобы не привлекать больше внимания. Просто иду, опустив голову и уверенно чеканя шаг. А внутри меня в этот момент воют ветры и распускаются цветы: ветры одиночества и необходимости оставить этот город, цветы — любовь и тихое спокойствие, которые заполняют душу, от того, что Бьорн будет жить.

На этот раз смерть проиграла.

Дождь мелко царапает ткань моего плаща, пузырится лужами под ногами. И тут я понимаю, что оборвала не все нити, связывавшие меня с Реннвиндом. Достаю из кармана юбки смартфон и швыряю в мокрую траву, а затем запахиваю плащ плотнее и ускоряю шаг.

У всего есть своя цена

Кем он проснется? Что я с ним сотворила?

И что Бьорн подумает, когда узнает, кто я, кем прихожусь ему, и что за демоны сидят у меня внутри?

Очнется ли он способным мыслить вообще?

Эти вопросы меня изводят, но они же и держат в напряжении, которое дает силы, чтобы двигаться дальше, постоянно быть в тонусе и не хотеть спать. Я вымотана, моя одежда под плащом насквозь мокрая, и мое тело уже промерзло фактически до костей — все это мешает мыслить здраво, чтобы решить, что делать дальше.

Я прижимаюсь плечом к холодному стволу дерева и вглядываюсь в мутную ленту дороги. Ночью мне было страшно тормозить здесь тачку: постоянно мерещилось, что это не попутки, а кто-то из погони за мной, но с первыми рассветными лучами стало совершенно невыносимо терпеть холод, и страху заметно поубавилось.

Дождь продолжает накрапывать, но под деревом мне уютно: капли не прошивают насквозь, лишь изредка падают на тяжелый капюшон плаща. Привалившись к стволу, я осторожно снимаю сначала один сапог, выливаю из него воду и надеваю обратно, затем то же самое проделываю с другим.

От холода зуб на зуб не попадает. Руки немеют, ступни сводит и обжигает льдом, но мне нужно держаться. Обнаружившимся в кармане плаща белым платком с вышитыми на нем инициалами «И. С» — Ингрид Свенссон — я туго перевязываю порез на ладони и, прикусив зубами концы ткани, затягиваю узел. Готово.