От удара головой Хельвина подбрасывает вверх. Едва он падает вниз, как хульдра, угрожающе лязгая зубами, запрыгивает на него. Издав душераздирающий крик, она рвет когтями его грудь и шею. В этот же момент я обрушиваю стул на ее голову.

Нескольких секунд, пока Ингрид приходит в себя, тряся головой и хвостом, Бьорну хватает, чтобы очухаться. Он хватает ее обеими руками за шею и яростно сжимает. Задыхаясь, хульдра царапает тыльные стороны его ладоней, а затем дотягивается до единственного, что находится на расстоянии вытянутых рук — до груди противника.

Вдруг слышится хруст ломающихся ребер, и… хватка Бьорна тут же слабнет.

— Боже… — выдыхаю я, видя, как пальцы Ингрид тонут в грудной клетке дхампири и вгрызаются в сердце. — Не-е-ет!

Я бросаюсь на нее с голыми руками.

— Отпусти его, отпусти! — Визжу, пытаясь стащить ее с него.

И она отпускает. А затем сбрасывает меня со своей спины коротким ударом и издает истошный крик.

— Сюда! Сюда! — Кричит Ульрик кому-то.

Хульдра не успевает отдышаться. Мы все слышим приближающиеся с улицы шаги. Прошипев что-то, она срывается с места и уносится вверх по ступеням, ведущим на второй этаж.

— Оно там! — Указывает Сара, появившимся в дверном проеме братьям Хельвин. — Убежало наверх!

Значит, Бьорн все-таки успел позвонить отцу или нашел дядю. Асвальд Хельвин, вооружившись табельным оружием, бросается на второй этаж, а Асмунд, метнув в нас короткий взгляд, разворачивается и убегает на улицу, чтобы обойти дом и встретить беглянку там.

— Тебе больно? — Склоняется Сара над Ульриком.

Они оба мокрые после дождя, и на их одежде множатся кровавые разводы. Я же падаю на колени перед Бьорном.

— Эй… — трогаю его лицо, глажу щеки.

Никакой реакции.

В его груди зияет дыра. В гуще крови не видно сердца, но оно там. И оно не бьется. Осознание этого бьет под дых. Я начинаю задыхаться, а в ушах звенит.

— Он дышит? — Подползает ко мне Сара.

Со второго этажа доносится выстрел и звук разбитого стекла. Что-то гулко ударяется о землю снаружи дома.

— Не… не знаю… — Мне начинает казаться, что земля остановилась, а затем начала вращение в другую сторону. — Бьорн! Бьорн!

Я тормошу его за плечи и мысленно умоляю посмотреть мне в глаза. Но его веки закрыты, а лицо с глубокими порезами на щеке выглядит безмятежным. Он словно спит, укрыв плечи покрывалом из влажных, светлых волос.

— Пульс есть? — Улле тоже рядом.

Он берет запястье друга и зажимает пальцами. Его руки дрожат. Парень хмурится. А когда в его взгляде прорывает плотину из отчаяния, у меня не получается удержаться от слез.

— Нет, нет… — Я падаю Бьорну на грудь, не боясь перепачкаться кровью. — Бьо-о-орн!

— Мне очень жаль, — тихо говорит Сара.

— Господи, — Ульрик прислоняется к стене и закрывает глаза.

Его колотит.

— Бьорн! — Стону я.

Будто многократное повторение имени может вернуть его к жизни.

С улицы доносятся шум и крики, повторяются выстрелы.

— Что теперь будет… — Бормочет Улле, закрывая лицо руками. — Что…

— Он проснется вампиром, и его убьют. — Отвечает Сара отстраненно. — Или разорвут на части и похоронят, чтобы он уже никогда не проснулся.

— Нет, я не могу тебя потерять. — Беспомощно всхлипываю я. — Не могу.

И начинаю снова трясти его за плечи и умолять открыть глаза. Меня охватывает неукротимый страх, пожирающий все вокруг. Я смотрю на дыру в груди того, кого люблю, и понимаю, что такое вырвать сердце почти буквально — мое остановилось в тот же момент, когда остановилось и его.

Это конец.

Несмотря на очевидное, все же наклоняюсь ниже в надежде услышать его дыхание.

Тишина.

Слезы срываются с ресниц, обжигая щеки.

— Есть выход… — Говорит подруга.

Я поднимаю взгляд, и она неуверенно поджимает губы.

— Какой?

— Ты знаешь. — Вздохнув, сообщает она.

— Какой⁈ — Я уцепляюсь за эти слова, словно утопающий за спасательный круг.

— Он — жизнь, несущая смерть. А ты — смерть, способная даровать жизнь. — Сара оборачивается к застывшему в изумлении Ульрику. — Принеси-ка нож.

— Что? Зачем? — Его лицо вытягивается.

— Неси, я сказала. — А едва он встает и отправляется в кухню, она поднимает на меня взгляд. — Не могу объяснить, почему мне так кажется, но я будто знаю, что это сработает, и все. Откуда-то изнутри.

— Видение? Предчувствие? Ощущение?

— Не спрашивай. — Бросает она, придвигаясь к дхампири. Оглядывает его безжизненное тело, дыру в груди, затем для верности еще раз проверяет наличие пульса — на этот раз приложив пальцы к шее. Будто кто-то способен выжить, если его сердце раздавлено когтистой звериной лапой. — Мне часто мерещится всякая чушь.

— Что ты придумала?

— Кое-что сверхъестественное и… опасное.