- Хорошая комната, - говорю я.

Она пожимает плечами. - Это не шикарный черный пентхаус, но я вольна приходить и уходить, когда захочу. В тот момент, когда она осознает, что сказала, она прикусывает верхнюю губу и вздыхает. - Извини, реакция коленного рефлекса.

- Не извиняйся. Поднимая бутылку, я одариваю ее волчьей улыбкой. - Это правда.

С презрением посмотрев на бутылку, она выхватывает ее у меня из рук. - Санти, тебе нужно завязать с Аньехо.

- Почему? Ты снова беспокоишься о моей печени, muñequita? Когда это слово слетает с моего языка, ее глаза вспыхивают, заставляя меня подойти ближе. - Кроме того, проблема не в моей печени.

- Послушай, если это из-за того, что произошло ранее в лифте...

- Я здесь не по этому поводу.

Магниты не могут не притягиваться друг к другу. Позитив и негатив — они сталкиваются самым жестоким образом. Это мы. И вот почему взгляд Талии опускается к напряженной выпуклости у меня в штанах, хочет она того или нет.

Этот тихий вздох, который она издает, только раздувает пламя. Ее шаги неровные, когда она пятится к комоду, бутылка звякает, когда она катит ее по полированному дереву.

- Я думала, ты хотел поговорить?

- Я хотел.

Шаг.

- И мы это сделали.

Шаг.

- Теперь я хочу заняться другими делами.

Я так чертовски близко к ней, что чувствую запах возбуждения, собирающегося в верхней части ее бедер. Все, о чем я могу думать, это загнать его обратно в нее своим языком.

- Санти, мы не можем.

- Талия, прошло три дня, и я схожу с ума. Обхватив ладонями ее лицо, я прижимаю ее к комоду. - Ты знаешь, как часто ты мне снишься? Твой запах? Твой вкус? То, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, когда я трахаю тебя?

Она вздрагивает. — Не надо...

- Ты знаешь, как часто мне приходится дрочить, чтобы мыслить здраво? Ты задурила мне голову, Талия. Моя голова, мой член, мое сердце. Все это.

- Санти, тебе нужно уйти. Я просто... Впитывая мои насмешки, она издает тихий стон. - Я как раз собиралась принять душ.

- Зачем мыться, когда пачкаться гораздо веселее? Беру ее руку и кладу ее на свой член. - Я ни о чем не прошу, но о каком-нибудь чертовом облегчении для нас обоих. А потом я ухожу.

Она слабеет. Я чувствую это. Чаша весов вот-вот склонится в мою пользу.

- Никаких обязательств, Талия. Просто секс. Жесткий. Грубый. Трах. Тогда я уйду. Как раз в тот момент, когда я тянусь к поясу ее халата, она отворачивается.

- Иди домой, Санти. Ты пьян.

Схватив ее за шею, я разворачиваю ее к своей груди. - И ты моя!

Приподняв ее за бедра, я сажаю ее на комод. Я не спрашиваю разрешения, прежде чем дернуть эту гребаную ленту так сильно, что она разрывается надвое. - Распахни халат и раздвинь ноги, - рычу я. - Предложи это мне, Талия Каррера, и я возьму все.

Ее пальцы дрожат, когда она отодвигает красный шелк, раздвигая колени. В любое другое время я бы остановился, чтобы полюбоваться ее телом, но сегодня я слишком в отчаянии.

Слишком перетянутый.

Слишком отрицаемый.

В моих прикосновениях нет нежности, когда я подтаскиваю ее к краю комода и засовываю два пальца в ее киску, яростно толкаясь.

- Санти!

Ее крики отражаются от стен в унисон с хриплыми звуками ее собственного желания, когда я другой рукой срываю штаны. Через несколько секунд они стягиваются с моих бедер.

Талия все еще держит халат распахнутым для меня, ее голова откинута назад в экстазе. Я отрываю ее пальцы от шелка и крепко обхватываю ими свой набухший член. Накрыв ее руку своей, я направляю ее грубыми, дикими движениями. Когда она находит нужный мне ритм, я отпускаю ее.

- Посмотри на меня.

Она открывает глаза, не прерывая контакта, пока я продолжаю в своем жестоком темпе разрушать ее киску. Ее прикосновения лучше любого кайфа, и вскоре я вхожу в ее руку, и ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моих пальцев.

- Черт! Я кончаю!

Едва эти слова слетают с ее губ, как она начинает биться в конвульсиях, из ее сердца вырывается сдавленный крик, когда струйка сока из киски скатывается по внутренней стороне моей руки.

Она все еще дрожит, когда я убираю пальцы и раздвигаю ее ноги шире, подставляя свой член, чтобы изгнать это безумие из своей души ...

Пока ее ладонь не обрушивается мне на грудь.

Вскидывая голову, я замечаю, что ее лицо раскраснелось, а в глазах - противоречивое выражение.

- Нет, Санти.

- Нет?

Сукин сын.