Талия стоит у окна, прозрачные занавески не скрывают ее тела, когда она перекидывает футболку через руку, а затем тянется за спину, чтобы расстегнуть лифчик.
Иисус Христос.
Меня пытали многими творческими способами — резали, жгли, стреляли, один русский даже пытался казнить меня на электрическом стуле. Никто из них и близко не сравнится с жестокой агонией, которую испытываешь, наблюдая за непреднамеренным стриптизом Талии, зная, что я ни черта не могу с этим поделать.
Поэтому я наблюдаю за ней как за преследователем, в котором меня обвиняет ЭрДжей, пока она не проводит руками по своей груди, останавливаясь, чтобы потрогать пальцами соски ...
Вот тогда я теряю самообладание.
Я, блядь, теряю самообладание.
Я на полпути к ее квартире, когда у меня в кармане вибрирует телефон. Слишком поглощенный собственной похотью, я отвечаю, не проверяя номер звонящего, предполагая, что получаю приглашение на частное шоу. Вместо этого я получаю разгневанного мексиканца с американским акцентом.
- Санти, как твой троюродный брат и, самое главное, твой единственный источник здравого смысла в эти дни, я настоятельно не советую тебе делать то, что ты собираешься сделать.
- Принято к сведению, - говорю я, завершая разговор.
Как и ожидалось, когда я подхожу к ее двери, меня встречает ирландский патруль киск.
- Она не хочет тебя видеть, Каррера, - рычит ее телохранитель.
- Это она тебе сказала?
Он бросает суровый взгляд вниз, туда, где бутылка покачивается в моих пальцах. - Ты пьян.
- Точно, но это все равно не отвечает на мой вопрос.
Очевидно, он не привык, чтобы ему бросали вызов. Сжав кулаки, он решительно делает шаг вперед. - Убирайся отсюда к чертовой матери!
- Нет, пока я не поговорю с Талией. Я иду ему навстречу, потому что я, блядь, ни перед кем не отступаю. Меня не волнует, что мы готовы подставиться под пулю из-за одной и той же женщины. Прямо сейчас он стоит у меня на пути.
Как только он тянется за пистолетом, дверь распахивается.
- Боже, Рис! Что здесь происходит? Это звучит как... Ее голос замолкает, когда она замечает меня, стоящего там. Мгновение спустя пугающе знакомая улыбка поворачивается в мою сторону.
Не совсем так, как я планировал, все пройдет, но вот мы здесь.
- Ты, должно быть, Элла, - говорю я, протягивая руку. - Я—
- Я знаю, кто ты, - отрезает она. Скрестив руки на груди, она смотрит на мои протянутые пальцы так, словно они вот-вот свернут ей шею.
Я узнаю препятствие, когда вижу его. Опускаю руку, перепрыгиваю рельсы и пытаюсь снова.
- Я вижу, моя жена все тебе обо мне рассказала.
- Да, моя сестра объяснила, как ты шантажом вынудил ее выйти замуж.
Я вижу, как эти двое связаны. Помимо поразительного физического сходства, Элла Сантьяго разделяет ту же яростную склонность своей сестры к защите. Однако что-то подсказывает мне, что старшая сестра Талии больше лает, чем кусается.
С другой стороны, моя жена...
Рис встает между нами, его руки широко раскинуты, как у футбольного вратаря "Сантьяго". - Возвращайся в дом, Элла. Сеньор Каррера как раз собирался уходить.
Я прикладываю ладонь к затылку, решая, выстрелить ли этому pinche cabrónу в голову или в живот, чтобы причинить как можно больше страданий. — Послушай, если я могу просто...
- Эй, Эллс, кто там...? Талия замедляет шаг, когда видит меня, и ее глаза расширяются. - Санти. Хриплый звук моего имени на ее губах превращает мой твердый член в гранит. - Какого черта ты здесь делаешь?
Черт, она выглядит прекрасно. Свежее лицо без макияжа, длинные темные волосы растрепаны по плечам, она кутается в короткий красный халат, едва прикрывающий бедра.
Совершенство.
- Я снова скучал по тебе, - честно говорю я ей.
Рис разворачивается, вышеупомянутый пистолет теперь направлен мне в лицо. - Каррера. Вон. Сейчас же!
Я не вздрагиваю. Если он думает, что меня пугает дуло пистолета, то он ни черта обо мне не знает. - Пять минут, Талия, - говорю я через плечо. - Пожалуйста.
Это "пожалуйста" действует на нее. Я знал, что так и будет. Талия знает, что я не из тех, кто пресмыкается. Я никому не говорю пожалуйста, кроме нее...
К тому же, я не гнушаюсь грязной игры.
Она вздыхает. - Пять минут, а потом ты уходишь. Ты обещал, Санти.
Снова это слово — обещание. Я начинаю ненавидеть его так же сильно, как пространство и время. Но я возьму то, что смогу получить, поэтому киваю, игнорируя неодобрение ее телохранителя, и следую за ней по коридору в спальню, которая выкрикивает ее имя. Здесь нет фанфар или кружев — только оттенки цвета, а стены и мебель украшены фотографиями ее семьи.
Это просто, сдержанно и идеально.
Совсем как она.