– А как же муж? Он отпустил тебя одну? – в голосе мамы легкие недовольные нотки.

– Мам, прекрати.

Жую нижнюю губу, поглядываю на двух крепких мужчин неподалеку. Встали в тени фонаря, словно приспешники Аида.

– Извини. У меня сегодня немного давление скачет. Я немного не в себе.

– Ты звонила врачу? Говорила папе? Может мне приехать?

Я прикладываю телефон к другому уху, переминаюсь на месте.

– Всё в порядке. Сейчас мне уже лучше. Не переживай за меня. Дождусь твоего отца и лягу спать.

– Ты уверена? Я доберусь до вас за полчаса.

– Не нужно, милая. Отдыхай, наслаждайся замужеством.

Мама будто не со мной говорит. О каком наслаждении может идти речь? Неужели она так быстро забыла обо всех моих переживаниях и сейчас испытывает облегчение с моим переездом.

– Ты тоже отдыхай. Попроси помощницу по дому заварить тебе чай с мятой. – Успокаиваю ее, а сама борюсь с тайфуном в груди.

– Уже.

Повисает дискомфортное молчание. Гляжу на девчонок. Они смеются, активно жестикулируют. Немного завидую им. Не смотря на навязанные браки, они кажутся счастливыми. Дело в детях? Думать об этом не хочу. Родить Дариусу сына или дочь, значит, связать себя с ним навек.

– Мам? – заправляю прядку волос за ухо, провожу пальчиками по надписи на футболке. – Ты разговаривала с Виленом? Я ему звонила, телефон не доступен.

– Не беспокойся о нем. У твоего брата очень насыщенный график. Учеба, шахматы, общение с друзьями.

Неуверенность в каждом мамином слове. Буквы дышат ложью. Вспоминаю папины слова на собственной свадьбе. Жуткие мурашки пробегают по спине.

– Сообщи мне, когда он объявится, ладно?

– Конечно. – Прерывистый выдох выдает ее с потрохами.

– Люблю тебя, мам.

– И я тебя.

Короткие гудки.

Не тороплюсь убирать телефон. Подпираю им подбородок, смотрю прямо перед собой застывшим взглядом.

– Эй, все в норме? – Анжела задевает мое плечо.

– А? Что?

Часто–часто моргаю, криво улыбаюсь.

– Мама сказала что–то не то? Ты побледнела.

Я выпрямляю спину, распахиваю свои голубые глаза и теперь у меня на губах играет вымученная улыбка. Хотела бы нацепить живую, настоящую, но не могу. Мысли о брате не дают мне покоя. Что–то происходит и от меня усиленно скрывают подробности. И если даже мама выбирает роль искусной обманщицы, то действительно случилась беда.

– Я умираю с голоду!

Ангелина прилепляется к Анжеле и обе глядят на меня в упор. В глазах одной непонимание, а в глазах другой надежда на вкусный ужин.

– Я тоже сейчас не откажусь от куска рыбы с белым соусом.

В прищуре Анжелы полное недоверие. Она видит меня насквозь. Но, будучи умной девушкой, не выпускает на волю свои сомнения в отличии от болтушки Гели. Вместо допроса с пристрастием, она кивает головой на охранников.

– Дариус не мог приставить к тебе кого посимпатичнее?

– А чем эти плохи? Такие бицепсы! Скоро рукава в пиджаках треснут! – кокетливо хихикает Геля.

Ее задорные смешки передаются нам с Анжелой. Виктор и Валентин хмурятся. Наверное, до них долетают наши девчачьи шуточки.

И пусть. Раз уж им суждено сопровождать меня везде и всюду, потерпят. Специально фильтровать разговоры не будем.

– Идемте, – вклиниваюсь между подругами, – а то столика не достанется.

Спускаемся к оживленной улице и сворачиваем налево. Речной воздух насыщен землистым ароматом. Прямо над мостом зависает растущая луна. Хотела бы еще секунду полюбоваться природной красотой, но Анжела уже толкнула дверь в ресторан и затянула в него Гелю.

Ужин из двух блюд в хорошей компании проходит быстро. Мы прощаемся у центрального входа, и я сажусь в машину. За рулем Аскольд. От неожиданной встречи с ним, не сразу могу заговорить. Откуда он здесь?

– Рад вас снова видеть, Милена Георгиевна.

– Взаимно, Аскольд. Какими судьбами?

– Сегодня утром, ваш муж убедил вашего отца, что со мной вам будет комфортнее и привычнее.

– Согласна, но…

Дариус мог бы поставить меня в известность, но не ставит. Впрочем, так всегда. Мне пора смириться с этим. Я замужем и все решения принимает муж.

– Едем в ваш новый дом?

– Да.

Откидываюсь на мягкую спинку сиденья и прикрываю глаза.

Виктор с Валентином поедут следом и у меня есть короткий промежуток времени для осмысления очередной перемены в жизни: появление Аскольда.

Дорога занимает меньше часа. Все это время я прокручиваю в голове фальшивую интонацию мамы, воспроизвожу ее ломаный голос. Она чего–то безумно боится. И всеми силами старается скрыть первобытный страх. На нее не похоже. Мама истинная жена мафиози. Величественная и гордая снаружи. Покорная и кроткая внутри.

Но сегодня я узнаю другую ее ипостась. И мне не нравится. Совсем.