Её признание, вырвавшееся так просто, будто ножом прорезало воздух между ними. Это стало последней каплей. Он накрыл её губы своими, жадно, почти яростно, словно в этот миг выплёскивал всех своих внутренних демонов, всю боль, что копилась годами. Его поцелуй был дерзким и требовательным, граничащим с жестокостью, но в нём была и необъяснимая искренность. Диана не осталась в долгу – её ответ был столь же отчаянным и пылким, словно в этом столкновении она хотела доказать, что её раны ничуть не меньше, её бремя ничуть не легче. Её пальцы дрожали, но она всё же ухватила его лицо, чувствуя грубую щетину под ладонями. В эту секунду она ощущала всю его мощь и уязвимость. Их дыхание сливалось в рваный, хаотичный ритм, в котором звучали злость, страсть и странное чувство освобождения, которого они оба так долго избегали. Это не было нежностью – это была война. Их тела сражались друг с другом, переплетаясь, как два сломленных воина, которые наконец нашли способ сбросить доспехи. Диана ощутила, как его руки сжимают её так крепко, будто он боялся, что она исчезнет, будто она была единственной ниточкой, удерживающей его от окончательной тьмы. Ричард резко поднялся, легко подняв её на руки. Она едва успела охнуть, прежде чем он отнёс её к кровати и опустил на мягкий матрас, нависая сверху. Его движения были порывистыми, нетерпеливыми, но не грубыми. Руки скользили по её телу, словно он пытался запомнить каждую её линию, каждый изгиб, словно этот момент мог стать их последним. Диана не сопротивлялась. Она знала, что проиграла эту битву задолго до этой ночи. Её тело горело, сердце стучало как сумасшедшее, и она просто позволяла ему вести. Его губы скользили по её шее, оставляя горячие следы, пока его руки изучали её бедра. Каждое его прикосновение было наполнено яростью, желанием и болью, которую он не мог выразить словами. Они даже не стали полностью раздеваться. Ричард, охваченный необузданной страстью, лишь поспешно расстегнул свои штаны и приспустил их. Его руки резко сжали её бёдра, и, отодвинув её тонкое бельё, он без предупреждения вошёл в неё одним сильным, уверенным толчком. Диана вскрикнула, но Ричард не дал ей времени привыкнуть к его члену, который растягивал её, он начал двигаться в ней, входя в неё с быстрой скоростью. Это было грубо, порывисто, но в этом ощущалась вся сила его желания, его подавленной злости и боли. Её руки дрожали, когда она коснулась его шрамов. Это было как прикосновение к самой его сути, к его тайнам и боли. Он вздрогнул, но не остановил её. Его взгляд потемнел, в нём смешались злость и отчаяние, но он позволил ей исследовать эти линии, нанесённые временем и жестокостью. Когда его пальцы скользнули по её руке, их взгляды встретились. И она тоже почувствовала его прикосновение к своим шрамам – тем, что остались на её теле и в её душе. Это было больше, чем страсть. Это было признание друг друга такими, какие они есть. Ричард притянул её к себе ещё ближе, его руки скользнули по её спине, словно он хотел впитать каждую частичку её тепла. Его дыхание становилось всё тяжелее, обжигая её шею, и она чувствовала, как его губы, требовательные и жадные, скользят по её коже. Его движения были резкими, порывистыми, словно он пытался избавиться от того напряжения, что копилось в нём годами. Он не был осторожным, но в его прикосновениях читалась такая потребность, что Диана невольно ответила ему. Ричард выпустил на свободу своего внутреннего зверя, и в этом было что-то дикое, первобытное, но вместе с тем завораживающее. Диана ощутила, как его горячие губы скользнули по её шее, оставляя за собой влажный след, который тут же обжигал холодный воздух. Его поцелуи становились всё ниже, язык играл с её кожей, вызывая дрожь в каждом нерве. Её тело предательски поддавалось, выгибаясь навстречу его прикосновениям, пока руки Ричарда уверенно скользили по её изгибам, словно изучая каждый сантиметр её тела, словно она была его давно потерянным сокровищем. Его движения были одновременно резкими и плавными, будто он сдерживал свою необузданную ярость, но не мог полностью укротить страсть, которая кипела внутри. Диана задыхалась от смеси боли и удовольствия, её ногти впивались в его плечи, оставляя глубокие красные следы, как ответ на его дикость. Ричард, казалось, не обращал внимания на боль, лишь сильнее притягивая её к себе, его дыхание было горячим и неровным, как у хищника, наконец получившего свою добычу. Его сильные руки подняли её, легко справляясь с её весом, и она обхватила его бёдра ногами, чувствуя, как его напряжённое тело прижимается к ней. Их ритм становился всё быстрее, их стоны смешивались, заполняя комнату. Диана чувствовала, как его губы находили самые чувствительные места, как он кусал её нежную кожу, оставляя метки на её теле. Она пыталась не потерять себя в этом вихре страсти, но её разум давно утонул в ощущении его горячего тела, в силе его объятий, в яростной, необузданной энергии, которая разрывала их обоих на части, но в то же время странным образом соединяла. Он провёл рукой по её бедру, затем сильным движением поднял её ногу выше, позволяя их телам переплестись ещё теснее. Она выгнулась навстречу ему, чувствуя, как волна страсти захлёстывает их обоих. Это было почти грубо, почти дико, но в этом не было ни капли боли – только страсть, которая тлела между ними слишком долго. Диана ощущала, как он буквально захватывает её всю, стирая все её страхи, все сомнения. Его горячее дыхание обжигало её шею, а его руки будто читали её тело наизусть, скользя вниз по талии и сильными пальцами вжимаясь в её бёдра. Их тела двигались в едином ритме, каждый толчок был отчаянным выплеском той злости и подавленных эмоций, которые разрывали их изнутри. Её дыхание стало сбиваться, движения становились хаотичными, пока она не почувствовала, как волна удовольствия нарастает в её теле, всё быстрее и быстрее. Это было новым, неизвестным ей ощущением. Её дыхание сбилось, её сердце готово было выскочить из гр