Он молчал. А потом вдруг резко притянул её к себе. Они молча стояли, прижавшись друг к другу, пока напряжение между ними снова не переросло в очередной страстный секс прямо на полу.

После той ночи всё стало ещё хуже. Они не могли долго быть далеко друг от друга. Ричард становился раздражённым, если её не было в комнате. А Диана ловила себя на том, что ждёт, когда он снова прикоснётся к ней, даже если это прикосновение будет грубым. Каждое их взаимодействие напоминало игру с огнём, но они не могли остановиться. Они оба были сломаны, оба знали, что разрушают друг друга, но не могли разорвать эту связь.

Очередное утро началось, как и все предыдущие, в привычной, почти угнетающей рутине. Но в воздухе витало едва уловимое напряжение, которое будто давило на плечи. Диана чувствовала себя, словно зверь в клетке, вынужденный бесконечно ходить из угла в угол. Каждый день пребывания на складе всё сильнее разъедал её изнутри. Её раздражение росло с каждым мгновением. Сидеть взаперти здесь стало невыносимо – стены, которые раньше казались просто укрытием, теперь давили на неё своей беспросветностью. Мысль о свободе тянула её, как магнетическая сила, и она готова была отдать что угодно, чтобы хотя бы ненадолго вырваться отсюда. Просто вдохнуть свежий воздух, услышать звуки жизни за пределами этого бетонного ада. Она подошла к Ричарду, который сидел за столом и перебирал какие-то документы.

– Ричард, мне нужно выйти, – сказала она.

Он не поднял глаз.

– Нет.

– Возьми меня с собой в магазин. Пожалуйста, – в её голосе звучала мольба.

Ричард наконец посмотрел на неё, и его взгляд был колючим.

– Ты же понимаешь, что это небезопасно? Или думаешь, что на тебя никто не охотится?

Диана упёрлась руками в бёдра.

– Я не могу больше сидеть здесь, как пленница. Мне нужно хоть немного почувствовать себя нормальным человеком.

Ричард встал, его тень накрыла её.

– Нормальным человеком? Ты давно не нормальная, Диана. Прекрати себе это внушать.

– Ты говоришь это так, будто сам нормальный, – огрызнулась она.

Он хмыкнул с явным сарказмом, но в его голосе сквозила злоба.

– Ладно. Хочешь пойти в магазин? Хорошо. Только потом не жалуйся.

Перед выходом он сунул ей пистолет.

– Положи это в карман и держи при себе. Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать. И, будь добра, не облажайся.

Диана молча взяла оружие, чувствуя тяжесть не только металла, но и его слов.

***

Магазин оказался обычным супермаркетом – ряды с полками, наполненными товарами, запах свежей выпечки у входа и приглушённая музыка, играющая на фоне. Но для Дианы это место казалось невероятным, почти магическим, после недель, проведённых в бетонной изоляции. Её глаза пробегали по разноцветным упаковкам, множеству товаров и людям, сновавшим туда-сюда с корзинами. Всё это напоминало о другой, нормальной жизни, которую она уже почти забыла. Ричард держался близко, слишком близко. Его тень мелькала рядом, он был напряжён, как натянутая струна. Взгляд метался по магазину, ловя мельчайшие движения – скрип тележки, резкий поворот головы кассира, шорох пластикового пакета. Он выглядел так, словно ожидал нападения в любую секунду. Плечи его были подняты, чуть сутулые, пальцы рук едва заметно подрагивали, будто он был готов в любой момент вытащить оружие. Диана украдкой наблюдала за ним, хватая с полок нужные товары. Она не могла не заметить, как его дыхание иногда становилось чуть чаще, как взгляд задерживался на людях слишком долго. Мужчина, проходивший мимо, слегка задел Ричарда плечом, и он тут же обернулся, будто ожидая удара или нападения. Глаза потемнели, и Диана почувствовала, как его внутренний зверь вот-вот вырвется наружу. Её поразило, насколько его состояние обнажилось в таком, казалось бы, безопасном месте. Диана потянулась за упаковкой хлеба, но краем глаза продолжала следить за ним. «У него ПТСР», – вспомнила она. Она не была специалистом, но это состояние невозможно не распознать. Его привычка всегда стоять спиной к стене, никогда не садиться спиной к двери, ночные бдения, напряжённая готовность реагировать на любой шум. «Как же ты жил до этого?» – подумала она, глядя, как он слегка прикусывает губу, будто пытается сдержать свои реакции. Она хотела спросить, но понимала, что он только отмахнётся или ответит грубо. Вместо этого она сделала вид, что не заметила его тревожного состояния, чтобы не подлить масла в огонь.