Нож опускается снова, холодный металл бьёт по моей плоти с выверенной силой. Каждое воздействие посылает волны жара, распространяющиеся по мне, пробуждая части, о которых я не подозревала. Мои пальцы впиваются в край стола, отчаянно ища опору.

Его рука скользит между моих ног, его пальцы находят меня смущающе мокрой.

— Не двигайся, — приказывает Зандер.

Я вцепляюсь в край стола, костяшки белеют. Мои бёдра трепещут, пока он проводит холодным металлом вдоль внутренней поверхности моего бедра, опасность шепчет на моей коже.

— Ни единого движения, — предупреждает он.

Гладкая рукоятка ножа выводит круги между моих ног, дразня мой вход. Дыхание застревает у меня в горле, когда он вдавливает её вперёд, незнакомое ощущение одновременно странное и захватывающее. Я прикусываю губу, чтобы не дёрнуться, пока он медленно вводит рукоятку в меня.

— Оставайся совершенно неподвижной.

Мои мышцы сжимаются вокруг вторжения. Ручка скользит глубже, наполняя меня способом, который одновременно неудобен и восхитителен. Осознание того, что одно неверное движение может прижать лезвие к моей коже, делает каждое ощущение острее, интенсивнее.

Он вытаскивает рукоятку, затем переворачивает нож и опускает обух на внутреннюю поверхность моего бедра с резким шлепком.

Я вздрагиваю, моё тело дёргается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Я сказал не двигаться, — напоминает Зандер, его голос напряжён.

— Прости, — шепчу я, заставляя своё тело вернуться в неподвижность.

Ручка возвращается, на этот раз входя глубже. Моё тело жадно сжимается вокруг неё, пока он задаёт ритм. Моё дыхание разбивается, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не двигаться, несмотря на нарастающую внутри волну.

Я стискиваю зубы, борясь с инстинктом извиваться.

— Ты вся течёшь.

Ручка выходит, оставляя меня пустой и отчаявшейся. Прежде чем я успеваю взмолиться, лезвие шлёпает по другому моему бедру. На этот раз жжение острее, влага скапливается подо мной.

— Потребность оставаться неподвижной сводит тебя с ума, не так ли? — спрашивает Зандер, с невыносимой медлительностью вводя рукоятку обратно в меня.

Я киваю, не в силах вымолвить слово. Каждая мышца напряжена от усилия сохранять контроль. Противоречия — чувствовать всё, не двигаясь — заставляют моё возбуждение взлетать до небес. Ручка ножа снова наполняет меня, неумолимая, пока он входит глубже.

— Ты сжимаешься, — говорит он, наблюдая, где рукоятка исчезает во мне. — Борешься с инстинктами собственного тела.

Обух лезвия с хлопком опускается на мой клитор. Ослепительное ощущение взрывается во мне, удовольствие и боль сливаясь во что — то незнакомое.

— Чёрт! — я дёргаюсь, моё тело предаёт меня.

Движение сдвигает нож. Я чувствую острое жжение. Глаза Зандера вспыхивают чем — то первобытным.

— Я говорил не двигаться.

— Я не смогла сдержаться, — задыхаюсь я, мой голос едва узнаваем. — Прости.

— Правда? — Его пальцы проводят по тому месту, где нож едва не порезал меня. — Тебе нужно понять, что бывают последствия.

Я киваю, кожа горит везде, где он касается. От этого почти — промаха мои нервы оголены, сверхчувствительны, моё возбуждение почему — то усилено соприкосновением с реальной болью.

— Этот нож мог разрезать тебя, — говорит он, его голос опускается до того опасного регистра, от которого у меня сжимается внутри. — Тебе нужно научиться контролю.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Я тянусь к нему, обхватывая его запястье пальцами.

— Бери то, что тебе нужно, Зандер.

Его зрачки расширяются, словно чёрные дыры, поглощая серо — зелёный цвет его глаз.

— То, чего я хочу, — не нежно.

— Хорошо, что я не хрупкая. — Я притягиваю его ближе, жар его тела излучается на меня. — Я устала быть осторожной.

Он заменяет нож пальцами, вводя их в меня с силой, от которой я вздрагиваю. Его большой палец находит мой клитор, надавливая достаточно сильно, чтобы стереть грань между болью и удовольствием.

— Это то, что тебе нужно? — спрашивает он, голос напряжён. — Чтобы с тобой обращались грубо?

Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, сжимаясь вокруг его пальцев.

— Да… Боже… Сильнее.

Что — то тёмное мелькает в его глазах. Он убирает пальцы, и его рука запутывается в моих волосах, откидывая мою голову назад, пока он ногой раздвигает мои ноги шире.

— Вот так? — его голос опускается до чего — то опасного и первозданного.

— Да, — выдыхаю я, моя щека прижата к прохладному дереву.