— Со мной что — то не так, — шепчу я, и мой голос сдавлен. Мои щёки пылают, в то время как всё ниже пояса сжимается и пульсирует. — Мне не следует… это так неправильно, но… — я сжимаю бёдра, не в силах встретиться с ним глазами. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Так, как никогда ничего не хотела. — Это признание обжигает мне горло. — Это делает меня ужасной, да? Мы только что… в багажнике тело, а я… Боже, я сломана. Я попаду в ад.

— Вероятно. Но не потому, что возбуждена.

— Зандер!

— Просто говорю. — Его выражение лица меняется с озабоченного на удивлённое, а затем на что — то более тёмное. Свет приборной панели отбрасывает тени на его лицо, делая его опасным таким образом, который только усиливает жар, разгорающийся во мне.

— Я так сильно хочу, чтобы ты меня трахнул прямо сейчас, — добавляю я низким, настойчивым голосом.

Его взгляд сталкивается с моим, в нём отражается тот же голод.

— Я не буду возражать, — говорит он. — Держи эту мысль.

Зандер съезжает с главной дороги, прокладывая путь между тёмными деревьями, пока мы не скрываемся от взглядов с трассы. Фары гаснут, погружая нас в темноту, если не считать слабого свечения приборной панели.

— Здесь? — спрашиваю я, оглядывая окрестности — тесное переднее сиденье, знание о том, что лежит в багажнике в паре метров.

Зандер следует за моим взглядом в сторону задней части машины.

— Он не будет подглядывать. Мёртвые не выдают секретов.

— Это не смешно, — говорю я, но всё равно смеюсь, и в смехе звучит истерика.

Его глаза серьёзны, почти хищны в тусклом свете.

— Иди сюда.

Он дёргает рычаг, чтобы отодвинуть своё сиденье, создавая ровно столько места. Я переползаю через центральную консоль, мои движения неуклюжи от нетерпения, колени ударяются о рычаг коробки передач, прежде чем я оседлала его. Его руки находят мои бёдра, сжимая их с силой, обещающей синяки.

— Это так извращённо, — шепчу я, касаясь его губ своими.

— Ты хочешь остановиться?

— Боже, нет.

Я лихорадочно расстёгиваю его ремень, руки дрожат от потребности, а не от страха. Его хладнокровное самообладание рушится, сменяясь чем — то первобытным и голодным, что соответствует нарастающему во мне безумию. Стёкла запотевают от нашего дыхания, пока я освобождаю его от брюк.

Нет времени на изыски. Я отодвигаю трусики в сторону и опускаюсь на него одним быстрым движением, вырывающим вздох у нас обоих. Ощущение оглушительное — одновременно слишком много и недостаточно. Я хватаюсь за подголовник за ним для опоры и начинаю двигаться, находя отчаянный ритм.

Самообладание Зандера рассыпается в прах. Он стаскивает бретельку моего платья, обнажая грудь прохладному воздуху. Его рот приникает к одному соску, зубы скользят по чувствительному бугорку, прежде чем впиться больнее, чем когда — либо. Острая грань боли лишь усиливает всё остальное, и я вскрикиваю, выгибаясь навстречу ему.

— Сильнее, — требую я, с нарастающей силой опускаясь на него. Машина раскачивается в такт нашим движениям, подвеска скрипит в знак протеста.

Он переключается на другую грудь, и его укус оставляет следы, которые я увижу завтра, — свидетельства этого момента безумия. Его руки направляют мои бёдра, задавая суровый темп, которому я жадно следую.

Угол совершенно неправильный, но идеальный. Руль впивается мне в спину, пока я скачу на нём всё яростнее. Поза заставляет меня принимать его глубже, чем прежде, дискомфорт сливается с наслаждением, пока они не становятся неразличимы.

— Боже, какое же наслаждение, — стонет Зандер, самообладание уничтожено. — Твоя киска такая чертовски тугая вокруг меня.

Его слова посылают через меня электрический разряд.

— Тебе нравится трахать меня вот так? — продолжает он, его голос груб у моего уха. — В машине, в глуши, с мёртвым телом в десяти футах?

— Заткнись, — задыхаюсь я, но моё тело выдаёт меня, сжимаясь вокруг него от его слов.

— Твоя киска сжимается сильнее каждый раз, когда я это упоминаю, — замечает он, встречая мои движения. — Какая же ебанутая хрень — возбуждаться от этого.

Может, он прав. Может, во мне и впрямь есть что — то сломанное, что находит это возбуждающим, а не ужасающим. Но мне уже всё равно.

— Дай мне почувствовать, как эта киска сжимает мой член.

Напряжение нарастает, закручиваясь всё туже и туже, пока не обрывается. Я вскрикиваю, когда оргазм прокатывается по мне, моё тело сжимается вокруг него волнами. Зандер следует за мной, его хватка оставляет синяки на моих бёдрах, пока он прижимает меня и наполняет меня короткими, отчаянными толчками.

Несколько мгновений мы не двигаемся. Лишь наше прерывистое дыхание и периодические скрипы машины нарушают тишину. Реальность снова вторгается — тесное пространство, просачивающийся внутрь холод, ситуация, что бросила нас в это безумие.

Я сползаю с него обратно на пассажирское сиденье, морщась от новой болезненности и липкости между бёдер.