— Что ж, — говорит Кэллоуэй, хлопая в ладоши, — начнём планировать, как доставить нашего кардиологического друга в великую художественную галерею на небесах? Я думаю о чём — то с драматичными брызгами крови, нужно действительно использовать эти антикоагулянты.

— Итак, какой здесь протокол? — спрашиваю я, оглядывая круг убийц. — Мы просто… поднимаем руки для голосования, или мне нужно выучить специальный сигнал клуба убийц? Секретное рукопожатие? Клятва на крови над церемониальным кинжалом?

Уголки губ Торна дёргаются в том, что, возможно, является максимальным подобием улыбки, на которое способны его лицевые мышцы.

— Мы не настолько формальны, мисс Новак. Хотя я ценю ваш энтузиазм в отношении правильной процедуры.

— Давайте сделаем это официальным, — говорит Дариус, кладя телефон на стол экраном вниз. — Кто за то, чтобы поспособствовать заслуженной кончине Ричарда Блэквелла, говорите сейчас.

А что, если они проголосуют против? Без их сети, их навыков и их защиты Блэквелл останется неприкосновенным. Я силой выдавливаю на лице улыбку, несмотря на застывающий внутри ужас.

— Я, очевидно, голосую «за», — говорит Зандер, его колено касается моего под столом. Безмолвная поддержка.

Кэллоуэй изучает свой маникюр, словно ищет микроскопические изъяны, на его губах играет хитрая улыбка.

— И что вы дадите мне за голос «за», дорогая? Вы же знаете, как я обожаю хороший стимул.

— Я позволю тебе сохранить все твои пальцы для твоей следующей выставки, — ровным тоном отвечает Зандер.

— Какой напряжённый, — мурлычет Кэллоуэй. — Обожаю это в тебе.

Лазло поднимает руку.

— Я голосую «за»! И я читал о сердечных приступах. Знаете ли вы, что существует четырнадцать различных способов спровоцировать тот, что выглядит естественным? Пятнадцать, если у человека аллергия на моллюсков.

Торн остаётся молчаливым, изучая мою доску убийства с пугающей сосредоточенностью. Его палец проводит по красной нити, связывающей Блэквелла с делом моих родителей.

— Торн? — подталкивает Дариус.

— Да, — говорит Торн, и его голос несёт в себе вес, который заставляет комнату замолчать. — Ричард Блэквелл олицетворяет то, для устранения чего это общество было создано. Тех, кто считает себя выше последствий. — Его глаза встречаются с моими через стол. — Два года назад мы голосовали против этой цели. Время было неподходящим. Риски слишком велики. Но теперь… — Он один раз кивает, решительно. — Думаю, мы готовы к нему. — Он поворачивается ко мне. — Мисс Новак, добро пожаловать на вашу первую официальную операцию Общества Хемлок.

Странный трепет пробегает по мне — частично это оправдание, частично — ужас. Я планирую убийство с серийными убийцами.

— Теперь к логистике, — продолжает Торн. — Дариус, ты займёшься всеми юридическими аспектами.

— Я создам пуленепробиваемые алиби для всех, — говорит Дариус, уже делая пометки на своём планшете. — У мисс Новак и меня будет очень публичная встреча за ланчем в «Розетти» в центре города во время исполнения. Там бывает много юристов, так что нас увидят множество свидетелей. — Он бросает на меня взгляд. — Закажите лосося. Его готовят целую вечность, что продлит наше видимое присутствие.

— Хорошо, — киваю я, оценивая внимание к деталям.

— Я также подготовлю консалтинговые контракты, проставлю более ранние даты на письмах и создам необходимый бумажный след. Затем буду отслеживать полицейские каналы и подготовлю любую дополнительную документацию, которая может нам понадобиться.

— Я займусь художественным направлением, — предлагает Кэллоуэй, его глаза горят, как у кота, увидевшего раненую птицу. — Мы хотим, чтобы это было значимо, а не просто очередным скучным сердечным приступом. Что — то с… подписью. Картина, которая говорит о его грехах.

— Лазло, — продолжает Торн, — ты предоставишь медицинскую экспертизу и все необходимые припасы. Блэквелл принимает антикоагулянты, верно?

— Варфарин, — подтверждает Лазло, роясь в своей сумке с энтузиазмом ребёнка на Рождество. — Я принёс образцы семнадцати сердечно — сосудистых препаратов, которые могут катастрофически взаимодействовать. Плюс три экспериментальных соединения, которые не проявятся в стандартной токсикологии. — Он достаёт флакон, с благоговением поднося его к свету. — Этот имитирует эффект массивного инсульта, но метаболизируется за четыре часа.

— Мы нацелимся на кабинет доктора Ламберта во время запланированного визита Блэквелла на следующей неделе, — говорит Торн. — Зандер, твоё наблюдение показывает, что это наше оптимальное окно?

Зандер кивает, вызывая детальные схемы на своём планшете.

— Блэквелл прибывает в 14:15 и находится один, кроме двух сотрудников охраны, которые ждут в приёмной. Приём длится сорок пять минут.

— Откуда ты всё это знаешь? — спрашиваю я.