— Или ему хирургически удаляют палку из задницы.

— Это была бы сложная процедура. Вероятно, требует нескольких визитов.

Мы оба смеёмся, звук странный и яркий в домике. Это ощущается странно нормально, словно мы обычная пара, работающая вместе над обычным проектом, а не планирующая убийство человека.

Я просматриваю ещё документы.

— Он ходит в это место раз в две недели, как по часам. В последний вторник месяца и во второй вторник.

Рука Зандера ложится поверх моей на столе.

— Хорошее замечание. Согласно этим записям…

— Как ты вообще их достал? — перебиваю я.

— У тебя есть свои источники. У меня — свои. — Он стучит пальцем по этикетке рецепта. — Он принимает антикоагулянты. Вероятно, у него проблемы с сердцем.

— Ирония в том, что у Блэквелла вообще есть сердце. — Я перебираю другие бумаги. — Так вот для чего эти визиты? Наблюдение за сердцем?

— Возможно. И антикоагулянты означают…

— Он истечёт кровью быстрее, — заканчиваю я, намёк понятен.

Зандер кивает.

Я достаю свои цветные стикеры и начинаю отмечать в календаре расписание Блэквелла. Розовые для публичных появлений, синие для частных встреч, жёлтые для медицинских визитов.

— На твоих стикерах… крошечные коты? — спрашивает Зандер, звуча одновременно и развлечённо, и ужасно.

— Они были по акции. И это не просто коты — это коты с реактивными ранцами. — Я леплю один ему на лоб. — Вот. Теперь ты и очарователен, и организован.

Он отклеивает его с преувеличенным достоинством.

— В жизни меня никогда не называли очаровательным.

— Потому что люди обычно слишком заняты тем, что убегают с криком.

— Включая тебя?

Я встречаю его взгляд поверх разбросанных фотографий человека, разрушившего мою семью.

— Я боюсь многого, Зандер. Но тебя — нет.

Он первый отводит взгляд, что — то уязвимое мелькает на его лице, прежде чем исчезнуть.

Я возвращаюсь к медицинским записям.

— Это здание менее защищено, чем его офисы. Мы знаем, когда он будет в клинике, потенциально ослаблен медикаментами, и, вероятно, с меньшим количеством охраны из — за соображений конфиденциальности.

Зандер кивает.

— Это наш лучший шанс. Нам нужно будет учесть систему безопасности здания, протоколы персонала и пути отхода.

— Я могу получить схемы здания через мой контакт в управлении городского планирования. Привилегии журналиста.

— Сможешь сделать это, не поднимая тревоги?

— Пожалуйста. Я как — то убедила секретаршу мэра, что пишу статью об исторически значимой сантехнике. Я могу быть очень убедительной.

— И это тоже? Убеждение? — он указывает на ужасные стикеры с котами.

Я бросаю в него ручку, которую он ловит, не глядя.

— Ты просто завидуешь моей превосходной организационной системе.

— Да, я глубоко завидую твоей способности планировать убийство с помощью мультяшных животных.

Я помещаю кота с реактивным ранцем прямо на место медицинской клиники на нашей карте.

— Видишь? Теперь мы никогда не забудем место цели.

Он секунду смотрит на меня, затем качает головой.

— Ты самый странный человек, которого я когда — либо встречал.

— Учитывая, что это говорит мужчина, который профессионально занимается сталкингом, я приму это как комплимент.

Мы работаем ещё час, устанавливая паттерны Блэквелла, определяя слабые места в безопасности и составляя карту возможных подходов. Это ощущается странно интимно — наши руки иногда соприкасаются, когда мы передаём друг другу документы, наши головы склонены вместе над столом.

— Нам стоит что — нибудь поесть, — говорит Зандер. — Планирование убийства сжигает калории.

— Это научно доказано? Ты участвовал в исследовании?

— Да. Очень престижное исследование. «Метаболические затраты на планирование убийства: сравнительный анализ».

Я фыркаю.

— Его рецензировали другие серийные убийцы?

— Естественно. Хотя Кэллоуэй постоянно рисовал маленькие рисунки трупов на полях своей рецензии.

Я смеюсь, хотя и не хочу.

— А что ест убийца, планируя убийство? Что — то зловещее, вроде стейка с кровью?

— Я думал о пасте. — Он встаёт, потягиваясь так, что его футболка задирается, обнажая полоску кожи, которую мне вдруг захотелось попробовать на вкус.

— Паста тоже сойдёт. — Я отвожу взгляд от его живота. — Хотя это кажется таким обыденным.

— Ты бы предпочла, чтобы я подал тебе кровяной суп в черепе?

— Только если к нему будет хлеб с чесноком.

💀💀💀

Я доедаю половину своей тарелки с хлопьями, когда Зандер замирает с телефоном в руке.

— Что? — спрашиваю я, и молоко капает мне на подбородок.

— Они едут. Сейчас. — Он засовывает телефон в карман. — Все.