— Три! — перебиваю я, поднимая свой конец.

Мы проходим через дверь, мёртвый вес раскачивается между нами, словно маятник какого — то мрачного метронома. Задний двор заправки пустынен — гравийная площадка, усыпанная окурками и пустыми банками из — под пива, уходит в темноту.

— Машина, — кряхчу я, уже чувствуя напряжение в плечах.

— Я не могу просто оставить его здесь, пока пойду за машиной, — протестует Зандер. — Кто — нибудь может увидеть!

— Кто? Еноты?

— У енотов отличное ночное зрение и выдающееся любопытство. Они…

— Зандер! Машина! Сейчас же!

— Не двигайся, — говорит он, словно я могу решить прогуляться с трупом.

Я стою на страже рядом со своей случайной жертвой, стараясь не смотреть на его лицо. Отдалённый звук мотора говорит мне, что Зандер завёл машину. Фары прорезают гравийную площадку, когда он подъезжает сзади.

Он открывает багажник, и я не удивлена, видя, что он безупречно чист, и, кажется, в нём уже лежит пластиковый вкладыш.

Голова трупа со стуком ударяется о бампер, и я вздрагиваю.

— Прости, — бормочу я, а затем чувствую себя нелепо за то, что извиняюсь перед мёртвым.

Последним усилием мы засовываем тело в багажник.

— Ты на удивление спокойна для человека, который только что совершил своё первое убийство.

— Я компартментализирую (примечание: отгораживаю эмоции), — объясняю я, удивляясь тому, насколько это правда. — Полный нервный срыв запланирован на потом. Я выделила для него время сразу после того, как избавимся от тела, и до ужина.

Он секунду изучает моё лицо, затем кивает.

— Нам нужно прибраться в туалете, убрать все очевидные улики.

— Уже занимаюсь. — Я поднимаю ключ — рыбу. — Эту красотку нужно вернуть на крючок.

— Ты возвращаешь орудие убийства на место преступления?

Я пожимаю плечами.

— Уверена, что этого ожидают, когда берёшь ключ от туалета.

Я осматриваю ключ — рыбу, всё ещё находящийся у меня в руке, достаю из кармана салфетки и тщательно его протираю, убедившись, что прочистила каждую щёлочку.

Из него вырывается смех.

— Это безумие.

Пока Зандер занимается уборкой в туалете, я пробираюсь обратно внутрь и вешаю рыбу на крючок у кассы. Дежурный даже не поднимает глаз от телефона.

Мы встречаемся у машины через несколько мгновений.

— Что теперь? — спрашиваю я, пристёгивая ремень безопасности, пока он отъезжает от заправки, и наши фары прорезают темноту.

— Теперь у нас в багажнике тело и трёхчасовая поездка впереди.

— Просто обычная пятничная ночь, да? — я пытаюсь пошутить, но шутка не удаётся.

Мы едем в тишине несколько миль, тяжесть случившегося оседает между нами. Я смотрю в окно, наблюдая, как в темноте мелькают деревья.

— Как ты на самом деле? — спрашивает Зандер, его голос тих в салоне машины.

— Я ещё не знаю, — признаюсь я. — Всё жду, когда накатит вина или ужас, но это словно я смотрю чужое кино.

— Это придёт, — говорит он с уверенностью. — Осознание. Возможно, не сегодня и не завтра, но придёт.

— Знаешь, что по — настоящему безумно? Я знаю тебя, сколько? Месяц? И за это время я обнаружила, что ты за мной шпионишь, помогла тебе пытать до смерти человека, чуть не была убита людьми Блэквелла, а теперь случайно убила кого — то рыбой. И всё же как — то так вышло, что это… — я жестом указываю между нами, — …самые настоящие отношения в моей жизни.

Зандер покашливает.

— Это… тревожный вывод о твоей истории отношений.

— Не говори. Мой прошлый парень считал, что опускать сиденье унитаза — это уже слишком серьёзные обязательства.

Машину резко бросает в сторону, когда через дорогу перебегает олень. Зандер ругается, возвращая контроль, пока животное скрывается в лесу.

— Было близко, — выдыхаю я, сердце колотится.

— Да, потому что объяснение столкновения с оленем при трупе в багажнике идеально дополнило бы этот вечер, — бормочет Зандер.

Красные и синие огни вспыхивают позади нас, заливая салон машины попеременно алым и сапфировым светом.

— Вот чёрт, — шепчу я.

Огни полицейской машины заливают салон нашего автомобиля попеременными вспышками красного и синего, и моё сердце колотится так сильно, что, клянусь, оно пытается вырваться из груди.

— Боже мой, — шепчу я. — У нас в багажнике тело.

— Я в курсе, — говорит Зандер, его голос спокоен, но правый глаз дёргается. Он с нарочитой точностью прижимает машину к обочине и ставит на ручной тормоз. — Дай мне говорить. Не сообщай лишней информации. Отвечай коротко.

— А если он захочет обыскать машину? — шепчу я, впиваясь пальцами в сиденье.