Я провожу большим пальцем по краю стакана. — Сказали, что после смерти Блэквелла всплыли новые доказательства. Документы, найденные в его офисе, которые указывают на его причастность к смерти моих родителей.

Лазло наклоняется вперёд с необычной сосредоточенностью. — Что ты им ответила?

Я пожимаю плечами, встречая его взгляд. — То, о чём мы договорились. То же самое, что я твердила всем, кто готов был слушать, последние двенадцать лет. Что Блэквелл убил их. Что мой отец никогда не брал взяток. Что версия об убийстве — самоубийстве — чушь. — Я делаю ещё один глоток виски, смакуя жжение. — Разница в том, что на этот раз, кажется, они мне поверили.

Кэллоуэй склоняет голову. — Насколько подробны были их вопросы?

— В основном о моём местонахождении в ночь смерти Блэквелла. Стандартные вещи для установления алиби. — Я постукиваю ногтями по стеклу.

— Они спрашивали о ком — либо из нас? — интересуется Торн.

— Нет. Только обо мне. О моей истории с Блэквеллом. Обычное.

Зандер прочищает горло. — Они не найдут ничего, что связывает нас с панической комнатой, — говорит он. — На месте не было обнаружено ДНК. Они всё ещё работают с теорией, что тот, кто убил его, ушёл через вентиляцию, но не могут доказать, кто это был.

— Созданный мной отпечаток уничтожен, — добавляет Лазло, поправляя запонки. — Хотя должен сказать, моя техника синтеза отпечатков была одной из лучших моих работ. Почти жаль, что никто её не оценит.

— Единственное вещественное доказательство, которое у них есть, связывающее тебя со смертью Блэквелла, с его причастностью к подставе твоего отца, — продолжает Зандер, сжимая мою руку, — вместе с десятью другими делами, было приколото к нему.

Торн постукивает пальцами по поверхности стола, звук похож на лёгкий дождь. Он поворачивается к Дариусу.

— Следи за расследованием. Если всплывёт что — то, что затрагивает любого из нас, я хочу знать немедленно.

Дариус кивает, его янтарные глаза невыразительны.

— Уже в процессе. У меня есть контакты в офисе окружного прокурора. Они предупредят меня, если что — то всплывёт.

Мой палец замирает над иконкой новостного приложения, прежде чем я тапаю по ней. Из — за заголовка на меня смотрит лицо Блэквелла.

МЕДИАМАГНАТ УБИТ: Шокирующие доказательства раскрывают десятилетия коррупции.

— Детективы всё ещё пытаются распутать все улики, что мы прикололи к нему.

Дариус пролистывает что — то на своём телефоне. — На седьмом канале сегодня вечером выйдет специальный репортаж про офшорные счета Блэквелла. Бумажный след, что мы оставили, привлекает много внимания.

— Всё работает именно так, как планировалось, — говорит Торн, его голос размерен, но удовлетворён. — Империя рушится, кирпичик за кирпичиком.

Более десяти лет я мечтала об этом — о правосудии для моих родителей. Оправдание. Истина, наконец раскрытая.

— Они пересматривают дело моих родителей, — говорю я, мой голос твёрд, несмотря на эмоции, подступающие к горлу. — Детектив Шон Новак и доктор Кэтрин Новак, жертвы коррупции могущественного человека, а не убийства — самоубийства.

Рука Зандера сжимает мою.

— Доказательства, что мы оставили, указывающие на причастность Блэквелла, довольно неопровержимы. Даже самые скептически настроенные детективы не могут их игнорировать.

— Судебно — медицинский эксперт, сфальсифицировавший отчёт о вскрытии твоей матери, уже отстранён, — добавляет Лазло, поднимая взгляд от планшета. — А трое офицеров, участвовавших в первоначальном расследовании, проходят проверку внутренними делами.

Я открываю другую статью, в ней — фотография моего отца в полицейской форме рядом с матерью в её лабораторном халате — та самая фотография, что годами висела на моей доске расследования.

— Взгляните. «Опальный детектив подставлен медиамагнатом: Подлинная история Шона и Кэтрин Новак».

— Бывший напарник твоего отца дал интервью, — говорит Торн, продвигая свой телефон ко мне. — Говорит, что всегда сомневался в официальной версии.

На экране капитан Миллер, теперь седовласый и вышедший на пенсию, стоит на ступенях полицейского управления. «Шон Новак был самым честным копом, которого я знал», — гласит подпись. — «Я никогда не верил, что он мог причинить вред жене или себе».

Я моргаю, отгоняя слёзы.

— Двенадцать лет. Двенадцать лет я пыталась заставить кого — нибудь выслушать.

— Сейчас они слушают, — говорит Зандер, его большой палец проводит по моим костяшкам.

Дариус поправляет очки.

— Акции медиагруппы Блэквелла упали на шестьдесят три процента сегодня утром. Совет директоров созвал экстренное собрание. Несколько крупных акционеров уже покинули корабль.

— Они даже пересматривают убийство Мартина Ривза. Полиция расследует возможную причастность команды безопасности Блэквелла.

— Одна смерть открывает дверь к правосудию для многих, — замечает Торн, доливая мне в стакан.