– И не хочешь?

– Нет.

Жить в неведении, в моём случае, было лучше.

– Тогда… – Талия замялась, – мы можем не вспоминать, – сама предложила она.

Девушка придвинулась ко мне и приподнялась на коленях, после чего осторожно, будто ожидая, что я остановлю её, перекинула одну ногу через мои бёдра и устроилась верхом на мне.

– Но я хочу запомнить много других вещей, начиная с сейчас, – призналась она. – И повторить их с тобой.

Я уже чувствовал её тепло сквозь ткань своих брюк, но теперь и она должна была почувствовать меня в ответ. Талия заёрзала на месте, устраиваясь поудобнее, и тогда я понял, что это случилось. Мой член долгие недели изнывал по ней.

– Могу я? – неуверенно произнесла она, поглаживая меня по щекам.

Я не хотел, чтобы она чувствовала себя так.

Она не виновата.

Я не виноват.

– Я рассказал тебе обо всем не для того, чтобы ты осторожничала со мной, Талия.

Особое отношение служило лишь напоминанием, а я не хотел лишний раз думать об этом.

– В наших случаях потеря памяти это благословение.

– И всё же, могу я…

Не дав ей договорить, я приподнялся и поцеловал её. Мои ладони в это время скользнули по бёдрам девушки под полотенцем.

Я был свободен от этого дерьма.

И хотел её.

Сейчас был самый неподходящий момент из всех, что мы успели разделить с ней, но я никогда не чувствовал более близкой связи с кем-то, как с Талией в эти минуты.

Она знала – всё.

До неё я никому не рассказывал об этом.

Даже семье.

Неро, скорее всего, узнал от своего отца или понял всё сам, когда увидел меня. Деметрио был свидетелем того, что там происходило, хоть и не со мной, поэтому никому не пришлось объяснять ему. А Арабелла… что-то в моём поведении было похоже на её.

Мы не поднимали эту тему.

За исключением приступов Деметрио и случая, когда Неро обратился к Доку, чтобы тот вернул мне спокойный сон.

Девушка с тихим с тоном оторвалась от меня, желая вздохнуть. На её скуле начинал просвечиваться синяк, но по-настоящему злая Арабелла без единого ушиба была страшнее этого.

Не знаю, что произошло, но Талия заставила её чувствовать. Это было победой над ней.

– И что же ты хочешь запомнить с таким мужчиной, как я, Сирена?

Девушка была не в силах сдержать улыбку.

– Я заставлю тебя сказать, – предупредил. – По хорошему или по плохому.

– По плохому? – озорство заискрилось в её глазах. – Как это?

– Хочешь увидеть?

Ответ в ту же секунду слетел с её губ:

– Да.

Одним рывком я стянул с неё полотенце, оставляя полностью обнаженной передо мной, взял обе её груди в свои ладони и смял их. Талия выгнула спину и приоткрыла губы, громко выдыхая, когда мои пальцы принялись до боли крутить её соски.

Она успела высохнуть за время нашего разговора, но совсем скоро я собирался заставить её тело покрыться потом.

– Дэниел…

– Да?

Талия без предупреждения наклонилась и поцеловала меня с тем же напором, как и я её немного ранее.

– Я хочу запомнить, как твой член погружается в мою киску, – не медля, грубо прошептала она. – Как твои ладони заставляют меня прогнуться ещё сильнее для тебя, – острые ногти оцарапали кожу на моей шее. – И как я благодарю тебя за три оргазма, что ты принёс мне.

Я засмеялся, не отрываясь от её рта. Девушка прикусила мой язык в наказание, но я не остановился, пока не стянул её с себя и не поставил на колени задницей кверху, как она того хотела.

– Три? – переспросил, быстро избавляясь от штанов.

Разделавшись с ними, залез во встроенную полку в столе и выдохнул, найдя в ней пачку презервативов. Футболки на мне уже не было, так как я снял её ещё до того, как спустится сюда, потому что держал насквозь мокрую Талию в своих руках, поэтому девушка, следящая за мной через плечо, впервые видела меня полностью голым при свете. Её слезы высохли и на их место пришёл румянец. Губы распухли после поцелуя.

Она настойчиво кивнула мне в ответ, внимательно следя за тем, как я растягиваю на себе презерватив.

Я всё ещё не знал, будет ли наш первый раз – первым и для Талии?

Она была подростком, нарушающим всевозможные правила. А с учетом того, как сильно отцы Ндрангеты тряслись над девственностью своих дочерей, чтобы сохранить честь семьи, Талия могла запрыгнуть на первого встречного только ради того, чтобы отомстить за себя и всех них, будучи дочерью самого высокопоставленного члена синдиката.

Во всяком случае то, что я слышал о ней и успел увидеть, подтверждали её крайность и категоричность в отношении законов.

Но несмотря на это, у неё были принципы.