И всё же… Талия не нервничала, когда я нападал на её киску, и требовала от меня поцелуев. Она могла иметь опыт, но забыть о нём, поэтому единственным способом проверить это, было заявить права на то, что никогда не должно было принадлежать никому другому.

Я придвинулся ближе, обхватил свою длину и провёл кончиком по мокрым складкам, заставляя девушку томно вздохнуть и вонзить ногти в обивку дивана от тяготы ожидания.

– Уже не терпится почувствовать меня в себе, Сирена?

– Трахни меня, Дэниел, – тяжело дыша, потребовала она. – Сейчас же.

Всё, что я хотел услышать прежде, чем войти в неё.

Талия упёрлась лбом в сложенные перед собой руки и стала ждать. А я больше не медлил – положил одну из ладоней на бедро девушки, чтобы удерживать её на месте, а второй направил себя прямо внутрь неё.

Едва мой кончик погрузился в киску Талии, послышался болезненный стон. Я хотел закинуть голову назад, утопая в ощущениях, пробирающих меня до дрожи, однако напряжение в теле девушки остановило меня.

– Больно, – пискнула она.

Я наклонился, почти прижимаясь грудью к её спине, и протянул руку, чтобы дотронуться до пульсирующей точки между её ног.

– Так? – спросил, потирая клитор двумя пальцами.

Талия испустила низкий стон и, прижавшись щекой к дивану, довольно улыбнулась мне.

– Уже лучше.

Я усмехнулся, продолжая дразнить девушку и одновременно с этим медленно проталкивать себя внутрь неё.

Она свела брови и закрыла глаза, чувствуя давление, но приоткрыла губы, хрипло шепча моё имя:

– Дэниел…

Её голос не похожий ни на один их тех, что я когда-либо слышал, имел на меня колоссальное воздействие. Если бы было возможно затвердеть ещё сильнее, то мой член непременно бы сделал это.

Я выпрямился, совершая первый полноценный толчок, а затем всего ещё несколько до того, как осознал…

С Талией всё должно было быть по-другому. Я хотел, чтобы мы смотрели друг на друга.

Освободив от себя девушку, мои руки обхватили её за талию и перевернули. Талия в недоумении уставилась на меня, но ничего не сказала, будто ждала чего-то.

Я отодвинулся назад, чтобы мне было удобнее поменять нашу позу, но прежде, чем наклонился обратно, чтобы поднять девушку, она присела, стянула с меня презерватив и обхватила головку губами.

Я замер. Это был не первый раз, когда я оказался у неё во рту, но…

Одной ладонью Талия накрыла мою длину, а другой прижалась к низу живота – к границе между идеальной гладкой кожей и испорченной рубцами.

Синие глаза удерживали меня в ловушке.

Я не мог и шелохнуться, пока девушка жадно облизывала и сосала меня, не разрывая зрительного контакта.

– Ты самый красивый мужчина, которого я видела.

Её взгляд. Её слова. Её рот.

Она сводила с ума одним своим существованием.

Не дав нам обоим закончить, выскользнул изо рта девушки, схватил её под подмышки и поднял, прижимая к себе. Длинные ноги крепко обернулись вокруг меня, когда мы поцеловались, после чего я повалил нас обратно на диван и накрыл её тело своим. Наши языки сплелись друг с другом. Талия натянула презерватив обратно и я ворвался в неё, заставляя нас обоих громко застонать. Дом заполнился звуками шлепков плоти о плоть.

– Талия… – прорычал я, предчувствуя свой первый оргазм.

Она сжала меня, собираясь в ту же секунду последовать за мной.

– Я никогда не обижу тебя, – прохрипела девушка, опалив моё лицо своим горячим дыхание и положив ледяные ладони поверх щёк.

Странно было шептать это такому мужчине, как я.

Но всё же она сделала это и ни капли не пожалела, когда мои глаза загорелись в ответ её.

Я не подавала виду, но всё внутри меня болело.

И отнюдь не из-за секса с Дэниелом. Но причиной тому была прошлая ночь.

Я не могла уснуть ещё несколько часов после того, как мы закончили и перебрались в спальню. Мысли о маленьком Дэниеле не давали мне покоя, пока я смотрела на его взрослую версию, спокойно спящую рядом. Каждый раз, когда я давила на него, он чувствовал себя не в порядке? Поэтому отказывал мне?

Но вот, что я поняла о нём:

Ему никогда не было страшно – только больно.

За сутки он пережил больше, чем любой другой человек, про которого я слышала, за всю свою жизнь.

Боль уничтожила и защитила его от себя же самой, стерев часть воспоминаний. Над его телом и душой надругались, а она в знак извинений дала возможность забыть об этом.

Только у всего были последствия.

И последствие травмы – воспоминания.

Он не помнил, как его насиловали, сколько ублюдков участвовало в этом и как именно, однако до мельчайших подробностей мог пересказать всё до и после того, как это закончилось.

Его не заботило, что с ним сделали. Деметрио и Луна были всем, о чём он думал, находясь в борделе.