Пока я думала, Дэниел наклонился ближе к нему и прошептал что-то на ухо, искоса глядя на меня.

– О! – воскликнул мастер, резко выпрямившись, будто лампочка загорелась у него в голове. – Идея!

– Что? Какая?

Дэниел загадочно улыбнулся.

Предвкушение читалось в его глазах. В моих до сих пор тоже.

С этого места было не видно его новой татуировки, которая была уже почти закончена, и он скрыл от меня, какой именно она будет, поэтому я сгорала от любопытства всё это время.

Мои глаза упали к его руке, но ничего рассмотреть вновь не вышло, поэтому они тут же поднялись обратно к лицу мужчины и он, заметив как я нервно задёргала ногой, подозвал меня к себе.

Наконец!

Я вскочила с дивана, откинув журнал в сторону, и быстрым шагом добралась до него. Лысоголовый татуировщик с длинной бородой едва оторвался от своей работы, чтобы снова улыбнуться мне, когда я прижалась к боку Дэниела, а тот в свою очередь обнял меня свободной рукой.

Возвращаться обратно совсем не хотелось. Я бы с радостью простояла так даже несколько часов, если бы он продолжил держать свою тёплую ладонь на моём бедре.

Не теряя времени, моё внимание тут же переместилось к татуировке. Чернила смешались с кровью, но это не помешало мне увидеть то, от чего в груди болезненно закололо.

Сирена в бутылке наполовину наполненной водой.

Она была заперта в стекле, нуждаясь в безграничном океане. Задыхалась.

В честь меня? И времени, которое я провела в палате?

– Красивые женщины опасны, – сказал Старик, выключив машину и протерев рисунок салфеткой.

– Правда? – переспросила я, переведя взгляд на него.

Он кивнул, исподлобья глянув на меня.

– Не слышала о мифах?

Я покачала головой, когда мастер заклеил татуировку Дэниела заживляющей плёнкой.

– По одной из версий, Афродита обратила дочерей морского Бога и Музы демонами в наказание за то, что они пренебрегли любовью.

Внутри зародился интерес. Мужчина стащил с полки блокнот и тут же принялся рисовать. Грифель метался по бумаге, создавая образ.

– Мне же больше верится, что они превратились в птиц, оплакивая похищение Персефоны, будучи её спутницами, когда бежали к скале Аполлона, – продолжил. – Конечно, ещё существует теория, что Афродита сама сделала это с ними, потому что они не хотели выходить замуж, но…

– Птиц? – перебила его, запутавшись.

– Ранее сирен представляли в образе крылатых дев, – объяснил мужчина. – Сейчас же придерживаются мнения, что они были женщинами чудной красоты с рыбьими хвостами и очаровательными голосами.

Прямо как та, что вырисовывалась на руке Дэниела.

– Говорят, никто не мог услышать их песню и остаться в живых.

– Жутко, – прохрипела я.

– Есть немного.

Дэниел скользнул ладонью выше и остановился на моей пояснице, потирая её. Я мельком глянула на него, кротко улыбнувшись.

– Моряки, позабывшие обо всём, бросались к ним, а те съедали их. Поговаривают даже, что эти прекрасные существа стали убивать, потому что люди однажды не помогли им спасти их Богиню.

Его было интересно слушать.

Но ещё более захватывающе было то, что постепенно всё больше и больше показывалось на бумаге – длинное, волнистое, с крыльями и когтями, как…

– Дракон, – прошептала я.

– Опять рассказываешь байки о несуществующих монстрах? – спросила Арабелла, внезапно зашедшая в комнату.

Девушка кинула сумку на диван и упала в одно из кресел, закинув ногу на ногу. Её острый каблук стал смотреть в нашу сторону.

– Медуза Горгона собственной персоной, – проворчал мастер себе под нос, заставляя меня пропустить смешок.

– Старик, – поприветствовала она его.

– Арабелла, – ответил он ей тем же, закончив с рисунком.

Я вновь опустила взгляд к нему, замечая, что над головой дракона уже показался полумесяц, к которому он тянулся.

Это было так красиво, что дух захватывало.

Старик встал со своего места, оставив эскиз мне, и скрылся в каморке мастерской.

Девушка проследила за ним, а затем перевела взгляд на нас.

– Где Деметрио? – спросила я.

Они не были вместе, только когда парень нянчился со мной. В остальное время – куда он, туда и Арабелла.

Как он? Ему всё ещё плохо?

– На службе, – ответила она. – Его присутствие увеличивает количество прихожанок вдвое, если не на больше. Церковь всегда рада его видеть.

Дэниел сбоку от меня засмеялся себе под нос.

Если разговор о Деметрио не портил ему настроение, значит всё было хорошо, да? К тому же они оставили его там одного, что происходило… никогда.

Арабелла сняла рубашку, оставаясь в одних брюках и бюстгальтере, показывая нам свои татуировки и, скорее всего, собираясь добавить к ним ещё одну или несколько прямо сейчас.

– Я следующая, – предупредила её.

– Пожалуйста, – фыркнула она. – Что там у тебя?