– Не могла я вернуться. – Спустя много лет Ари высказывалась, слова лились из нее бурным потоком. – Опьяненная свободой, я, наверно, казалась безумной, даже когда притворялась «нормальной». Я не могла разобраться, что хорошо, а что плохо. Вела себя как чокнутая. И продолжаю вести. Боюсь остаться одна, боюсь принимать решения. У меня никогда не было выбора. – Она быстро заморгала. – Уехать на твой концерт – мое первое самостоятельное решение. Только мысль, что я далеко от него, дарила мне подобие свободы. И твоя любовь. Я видела, ты полюбил меня, я достойна быть любимой. Ты навсегда будешь тем первым, кого полюбила я.

Ари замолчала, позволяя мне переварить услышанное.

– Все кончилось, любимая. Все позади.

Она отстранилась, смотрела куда-то вниз.

– Извини за ложь и мою «загадочность». Я хотела рассказать, но боялась: ты откажешься от меня. А в притоне я быстро деградировала, остатки принципов скомкала и выбросила, это спасло меня. Я выжила. И я благодарна, что ты от меня не отказался.

На Аристель накатили воспоминания, я читал их на ее лице. Мой солнечный свет, ты никогда не была беззаботной богатой девочкой…

– Спасибо, что рассказала мне правду.

Ари дернула плечами. Замолчала.

Я испугался, что она больше ничего не скажет. Никогда.

Тишину, уютную, необходимую, портило тиканье часов. Я глубоко дышала; Стивен, кажется, не дышал вовсе. Он встал и направился к мини-бару в углу номера. Со скрипом открылась дверца. Загремели бутылки. Он вернулся с портвейном, прихватил два бокала.

– Странное чувство – держать эту историю внутри много лет и вот наконец рассказать. Тебе рассказать.

Могу только догадываться о мыслях в его голове. Насилие произошло со мной, и я не представляла реакцию человека, который не сталкивался с подобным. Не могла представить. Наверное, жутко. Пропадает чувство безопасности – мерзость всюду. Но суть в том, что мы, сломленные, не жертвы. Мы – выжившие.

– Твоей вины нет, Ари. – Он словно угадал ход моих мыслей. – Ты ни в чем не виновата. – Стивен наполнил бокалы и протянул мне один. – Легко рассуждать со стороны: «Иди в полицию». Но ты была ребенком. Запуганным. Одиноким. Ребенком.

Сжимая стекло бокала, я молчала. Стив перебирал вены на моем запястье. Незачем пить и забываться – напротив, хочу упорядочить в голове.

– Жалеешь, что рассказала?

– Я не хотела этого говорить. Ни тогда, ни сейчас. Пообещала себе ни с кем не обсуждать. С мужчиной, которого буду любить, – тем более.

– Но я рад, что ты рассказала. – Красивый голос Стивена царапнул по ушам. Стив тихо добавил: – Конечно, предпочел бы не знать. Вернее… предпочел бы, чтобы это никогда не случалось с тобой.

Себе он так и не налил. Откуда у него проблемы с алкоголем? Это началось после меня? Или он тоже мне чего-то недоговаривает?

Прочистив горло кашлем, я спросила:

– А твоя семья? Правда такая идеальная?

– Мне казалось, что да. – Стивен помолчал. – Мой отец воспитывал во мне настоящего мужчину – своего единственного наследника среди дочерей. И, теперь понимаю, перегнул палку. Слишком много ответственности для простого смертного. – Стив погладил меня по щеке. – Ты показала, что я могу прислушиваться к своим желаниям. И ты все равно будешь меня любить.

– Сильнее, чем прежде, – усмехнулась я.

Стивен взял пачку сигарет. Я гоняла по бокалу алкоголь, Стив курил.

По моему отцу не скажешь, что он извращенец. По всем подобным ему не скажешь. Клиенты борделя – они тоже приличные, богатые, многие живут с семьями… Воспоминания обрушились как лавина. Презираю их всех.

– Я в душ.

Стивен кивнул, а я вскочила, понеслась в ванную.

Тошнит, но не буквально, как при отравлении, а внутри – вывернуло душу. Тереться бы мочалкой до содранной кожи и стоять под обжигающими струями воды. Но я знала, что не смогу отмыться. Остается принять реальность – это случилось.

Когда я вернулась, Стивен в спешке одевался. Ха, глупая Ари. Думала, он останется? Будет любить как раньше? Сильнее, может? Наивная идиотка. Заметив меня в дверном проеме, Стив поджал губы и опустил глаза. Стыдится меня? Но на его лице отразилась иная эмоция – гнев.

– Стив? – позвала Ари, мягко ступая по ковру.

Она приближалась, а я не мог смотреть на нее, отворачивался. Страшно осознавать: я узнал и полюбил Аристель из-за того, что отец вынудил ее сбежать из дома.

– Убью его, – прохрипел я. – Найду и убью. Плевать на его деньги.

Ари вымученно улыбнулась и положила руку на мой сгиб локтя в утешающем жесте. От нее пахло мылом, свежестью, невинностью…

– Помнишь, я говорила тебе о Карлосе? Месть привязывает, месть губит. Оставь.

– Как?! Как, черт возьми, оставить?! – Вырвавшись из ее хватки, я, заведенный, мерил шагами комнату. – Убью его, потом уеду в Голландию: там, говорят, отличные условия для заключенных.

Шоколадные глаза переполнились до краев состраданием, горькие.

– Нужно было давно рассказать тебе, Стивен, извини меня…

– Нет! – Рассерженный ее чувством вины, я закричал: – Не нужно было мне лезть не в свое дело! – Ударил по тумбочке. – Пусть горит в аду!