Кошмар примерил реальность, и она впору, словно любимое платье, хотя этот ужас всегда был трафаретом из мела под самоубийцей и очерчивал меня неровным краем. Не забыть. Не освободиться. Глотая ртом воздух, я застыла посреди номера, который вмиг сузился до размеров спичечного коробка.

– Нет…

– Ари. – Стивен поймал мои запястья и приложил к себе: сердце билось хаотично, то лишний удар, то затихнет; но тон голоса спокойный – правду Стивен не знает. – Ари, твой отец сожалеет, он хочет увидеть тебя.

– Нет! – взвыла я. Холодные ладони жгли кожу.

– А я хочу помочь.

Помню. Все помню: Стивен Рэтбоун просил рассказать правду, и когда не получил ответов – бросил меня. Повторим?

– Мне не нужна твоя помощь! – Я оттолкнула его. – Отвали!

Металась по комнате. Дезориентированная. Нехватка кислорода сеет в мыслях ужас, но одно знаю точно – необходимо уйти. Сбежать, как и всегда.

– Он в кафе через дорогу, – не обращая внимания на мой нервный срыв, сообщил Стивен. – Мне надоели загадки, Ари. Я люблю тебя. Я выдержу правду. Сейчас мы пойдем и все выясним. Или я пойду один и узнаю, что, черт побери, случилось.

Приходилось делать усилия, чтобы дышать, дышать, дышать. Вдох… выдох… вдох… Еще больше усилий потребовалось, чтобы сказать, а не захлебнуться словами:

– Мне плевать! – Выдох. – Плевать на него! Плевать на прошлое! Ты понятия не имеешь, что произошло! И это не твое дело!

Музыкант думает, он вправе судить фанатку.

– Ненавидь меня, отлично! Но с отцом ты поговоришь, Ари. Идем вместе.

Страх мешает фанатке понять: музыкант пытается помочь.

Минуту я смотрела Стивену в глаза: зеленые луга успокаивали. Только с ним я в безопасности, как я могла забыть. Впервые и навсегда.

Честно сказать, я бежала слишком долго.

Все в Александре Тешере говорило о достатке и высоком положении в обществе: дорогие часы, новый костюм, телефон последней модели. Александр поднял на меня взгляд, и я утонул во тьме его глаз. Не тепло-карие, как у Ари. Расчетливые. Змеиные. Но в остальном он казался обычным мужчиной. Подтянутый, крепкий, с лучиками-морщинами в уголках глаз. Его короткие волосы темнее, чем волосы дочери, почти черные.

Аристель жалась ко мне, будто я мог сделать так, чтобы отец ее не заметил.

Он заметил, когда до столика оставалось несколько шагов. Александр сказал Ари что-то на русском и улыбнулся. Голос низкий, прокуренный и вязкий, словно мед.

Ари молчала. Боится, отец накричит на нее за побег из дома? Отчасти я понял бы его гнев. Но Тешер не собирался кричать и ругаться. Его лицо сияло от довольной ухмылки.

Когда мы сели, Александр снова заговорил, но Ари перебила его:

– На английском. Хочу, чтобы Стивен все слышал.

Он посмотрел на меня, будто только заметил.

– Меня зовут Александр Тешер, – представился. Я отлично помнил его имя из телефонного разговора и негодующе выгнул бровь. Во время звонка он производил совсем иное впечатление: казался несчастным отцом и умолял помочь ему связаться с дочерью.

Я хрипло отозвался:

– Стивен Рэтбоун.

– Ты с ним спишь? – дротиком с ядом прямой вопрос.

Меня передернуло: вопрос задан с противоестественной интонацией. Похоже на… Ревность? Грубая ревность, словно у него отобрали игрушку.

Ари фыркнула:

– Какая разница?

– Я твой отец. Имею право знать, на кого ты променяла свое светлое будущее. – Александр вальяжно откинулся на спинку стула и обратился ко мне: – Стивен, значит… Трахаешь ее, да? Мою милую дочурку?

Пару секунд я не знал, что ответить.

– Я люблю ее.

– Я тоже люблю ее. – Он облизнулся. – О-о-очень люблю. Но она плохо воспитана – мой промах. Сбежала, несносная девчонка.

Звучало мерзко. Я одернул себя: он зол на Ари, я бы тоже был зол и нес всякую чушь, если бы моя дочь уехала черт знает куда и пропала на годы!

Но почему Ари дрожала, цепляясь под столом за мои пальцы, сжимая их до боли? Тешер пугал ее. Образ заботливого отца рассеялся в пыль. Ари боялась его так сильно, что едва могла дышать. А когда он вновь заговорил, Ари едва слышно застонала.

– Рассказывай, зачем уехала? – Он, как гребаная акула, почувствовал кровь и кружил вокруг, загоняя в угол. – Не ожидал от тебя такой дерзости.

Ари ответила с безразличием, но насквозь фальшивым:

– У нас оставалась виза, почему нет?

– Посреди учебного года? – Голос Александра наполнился льдом, а по моим рукам прошлись рябью неприятные мурашки. – Представь, как волновалась твоя мать!

– Еще скажи, ты волновался, – парировала Ари.

Тешер хмыкнул и почесал небритый подбородок.

– Да. У меня были на тебя планы. – Он скрипнул зубами и кивнул в мою сторону: – Давай поговорим без твоего… бойфренда. Уходи, Стивен.

Я не сдвинулся с места и перевел взгляд на Ари: ее спина сгорбилась, фигурка маленькая, несчастная. Я миллион раз пожалел, что настоял на встрече. Не стоило мне лезть.

– Арина, – требовательно, с напором. Он щелкнул пальцами перед лицом дочери. – Ты не поняла? Я хочу, чтобы твой мальчик встал и вышел.