Она с теплом посмотрела на меня. Хрупкая, но со стержнем внутри. Софи взрослее, чем Ари, мудрее, и никогда не будет дурить мне голову. Я знал, Софи подходит мне больше, но я должен отпустить ее.

Кондиционер в дорогом итальянском ресторане неисправен. Или я слишком взволнован, поэтому весь взмок? Сидел за столиком у окна и барабанил пальцами по столу. Сверлил взглядом входную дверь. Она опаздывала. Конечно, она всегда опаздывала, но сегодня время тянулось особенно медленно. Капли пота текли по моей шее, заставляя вздрагивать, а рубашка неприятно липла к телу.

Когда я посмотрел на часы, она соизволила прийти. Как всегда, словно сошла с подиума: локоны красиво уложены, волосок к волоску, а белое вязаное платье обтягивает бедра и контрастирует с цветом кожи – из-за загара девушка похожа на жженую карамель.

Она остановилась у столика, и я, прочистив горло, сказал:

– Здравствуй, Софи.

Модель не изменилась в лице.

– Садись, – добавил.

Софи осталась на месте, постукивая пальцами по столу – как и я, минутами ранее; только ногти у Штерн значительно длиннее, что усиливало раздражающий стук. Она чего-то ждет от меня…

– Черт. – Я поднялся со своего места и отодвинул стул.

– Спасибо, – ответила Штерн, присев. – Уже заказал еду?

Она ни о чем не догадывается. Совершенно ни о чем! Говорит спокойно, жестом зовет официанта и точно не ждет от этого разговора перемен. Но жду я.

– Соф… – Я потупил взгляд, не зная, как начать. – Соф, думаю, ты заметила, все уже не так… не так, как было раньше. Нам нужно разъехаться. Давно нужно было закончить все это. Прости, что тратил твое время.

Она подняла глаза и сказала то, что я совсем не ожидал услышать:

– Ты не такой умный, как считаешь. И твое чувство вины… бесполезный фарс.

– О чем ты? – Я напрягся, искоса смотря на ее спокойствие.

Официант принес блюдо, и Соф поводила вилкой в салате.

– Я знала про роман с ней после моего отъезда. Твой «солнечный свет». – Софи поморщила вздернутый носик. – Но это не повлияло на мои решения. Хотя должно было.

Понимание, что я никогда не был знаком с настоящей Софи, молотом ударило по голове. Она все знала. Софи показывала мне то, что я хотел видеть. Мне незачем было копать глубоко, узнавать ее. А она строила свои планы.

– Почему ты решился именно сейчас, глупенький? – Соф с любопытством разглядывала меня. Ее пухлые губы цвета земляничного варенья растянулись в улыбке. – У тебя было столько шансов поставить точку, Стивен Рэтбоун. Столько… возможностей. – Она обреченно выдохнула.

– Извини, Софи.

Мозг отказывался функционировать. Я сжимал стакан с минералкой, не замечая, как рукав рубашки окунается в соус пасты. Раньше я гордился: мне удалось поймать в сети крупную рыбу, нет – акулу. Неприступную королеву подиумов Европы!

– Зачем я был нужен тебе, Соф? Сдалась тебе Америка с Тайрой Бэнкс и ее шоу^[44]. И если ты все видела и понимала… Почему согласилась быть рядом со мной?

В дорогих ресторанах женский смех – редкость. Дамы предпочитают воспитанную сдержанность – или из-за ботекса не могут разомкнуть губы. Но Софи Штерн хохотала: звонко, наигранно, привлекая внимание.

– Потому что я люблю тебя, Стив! И смотрю на все сквозь пальцы.

– Ни к чему жертвы, – пробормотал я стыдливо. – Я пытался полюбить тебя, Соф.

– Но любишь ее! – взорвалась Софи, выронив вилку: серебряный прибор звонко ударился о поверхность тарелки. – Я все знала! Ты полагал, я буду наслаждаться подиумом, как обычная пустышка? Или ты неуязвимый? Ты о ком-нибудь, кроме себя, думал?!

Софи перебросила шоколадные локоны через плечо, вкладывая в жест отвращение и злость. Маска окончательно слетела с ее лица, отклеилась по кусочку и разбилась.

– Я видела тебя с ней и продолжала любить! Зачем? Почему? Не знаю, Стивен! Я надеялась, получится все исправить. Но… Я не хочу проиграть. Ох, о чем я, мы проиграли. Осталось узнать – с какими потерями. Давай уедем? Пожалуйста, давай все бросим и уедем!

Что за бред она несет? Беспорядочно говорит, маниакально смотрит. Тонкие пальцы мнут край скатерти.

– Зря, очень зря ты не удалил мой номер, когда нашел ее. Ты благородный! Правильный! Честный! У тебя была сотня возможностей уйти красиво, а ты… – Соф помолчала. Ее загорелые костяшки побелели. Штерн вцепилась в мое запястье: – Можем не расставаться. Если мы уедем, все будет хорошо. Да. Оставим позади чертово пепелище.

– Софи, – позвал я, ничего не понимая, и осторожно накрыл ее руку своей, чтобы разжать миниатюрные, но сильные пальцы. Соф казалась безумной, и я попытался ее вразумить: – Извини, что не смог разойтись с тобой красиво. Ты достойна…

– Проиграли. Мы проиграли.

– О чем ты?

Воздух накалился, дышать я мог, делая усилия.