– Поехали домой. – Джер указал на салон «Порше». – Хватит дуться из-за ерунды. Клянусь, чуть-чуть потерпеть – и станет легче. Помощь близко.

Опять устроил спектакль. Помощь? Какая помощь? Увезет меня из Лос-Анджелеса? Вновь подсадит на наркотики? Или подарит столько внимания, что я забуду о Стивене? Я не хочу забывать.

– Извини, Джер. Мне надо сходить по делам. Это все Джеймс, он заказал для Эмилии подарок и попросил забрать: совершенно забыл, что доставка в день, когда их не будет в городе. – Ложь выскользнула из моего рта легко, будто правда.

– Хорошо, тебя подбросить? – спокойно предложил Джерад.

– Нет! Мне близко. Как раз туда шла. Увидимся дома.

И, помахав на прощание, лгунья Ари убежала.

На улице пахло костром – необычно для мегаполиса. Кто-то жег покрышки? Сожгите заодно мои ошибки.

Скоро Grape Dreams уедут в Атланту. Зачем я помню расписание группы? Фанатка. Я искренне верила в успех нового альбома, поэтому шла в студию звукозаписи с мыслями пожелать Стивену удачи.

Остановившись у стеклянных дверей, я усмехнулась. Да, конечно, чтобы пожелать удачи. И выяснить, здесь ли Стив. Если он не с Софи… если не соврал мне…

– Ари, ты должна верить сердцу. Нужно быть с человеком, которого любишь ты. Это честно. Не исключай, что вновь ошибешься и тебе будет больно. Разодранную рану залатать трудно, но труднее жить с пустотой. Ты счастлива рядом с ним, ты любишь. Стоит рискнуть.

– Чертовски верно.

Я подпрыгнула на месте и, поправляя растрепанные ветром волосы, обернулась. Стив с нежностью смотрел на меня, не решаясь подойти. В левой руке он держал пакет с азиатской едой.

– Проголодалась? – Пересек расстояние между нами, окутав любимым ароматом. – Я взял две порции лапши.

– Ты знал? – Мои губы болели: я не могла решить – улыбаться или кривить их от внезапно нахлынувших слез.

Стивен крепко обнял меня свободной рукой. Я утонула в его объятиях, хлюпала носом и стискивая плечи самого близкого человека.

– Надеялся, – шепотом ответил он.

Соревнование, кто быстрее съест лапшу, выиграл Рэтбоун. Я расстроенно заулюлюкала, опустив большой палец вниз.

– Ты жульничал!

– Как я мог жульничать? – довольно ухмыляясь, спросил Стив.

Мы сидели на ковре в студии. Я ткнула его палочкой:

– Не знаю! Вешал лапшу на уши глупеньким фанаткам, а не ел!

– Я вижу здесь только одну фанатку. – Он пересчитал щекоткой мои ребра и поцеловал, чтобы я не начала возмущаться.

А я и не начала, обвивая его шею руками и углубляя поцелуй. Идеальный вечер. Только…

– Откуда Джерад знает мое настоящее имя? Его не было в студии, когда я это рассказала. Утром он назвал меня Ариной. Ты ему сказал?

– Нет. – Стивен на миг задумался, копаясь в памяти. – Нет, точно не я.

Плечи обдало мурашками. Я судорожно вздохнула, пытаясь унять тревогу. Андерсон не может знать о моем прошлом. Откуда? Даже Стивен не знает.

– Ари, все хорошо?

– Мне надо прямо сейчас поехать к Джераду, – перебила я.

Стивен выругался и бросил в угол пустой стаканчик из-под еды.

– Нет, нет, я не убегаю, – заверила я, переплетая наши пальцы. – Выбор сделан. Я с тобой. Я люблю тебя. Но…

– Поехали утром…

– Я должна рассказать ему. Сейчас. Не могу ждать до утра, – опередила я предложение объясниться завтра. – Еще одна секунда обмана – минус в карму, понимаешь?

– Хорошо, я поеду с тобой. – Его челюсть напряглась. – Не доверяю конченому придурку.

Мне самой до дрожи страшно, особенно зная, как Джерад умеет быть убедительным, но я устала врать и бояться – это выматывало. Тем не менее я не хотела превращать расставание в спектакль. Поэтому постаралась объяснить:

– Я сделаю это сама. Ему будет больно. Не хочу, чтобы он думал, будто мы планировали это или приехали злорадствовать.

Стивен молчал, пока я обувалась.

– Ты прекрасный человек, Ари, – сказал он. – Созвонимся.

Джерад мылся, и я радовалась лишним минутам до начала объяснений. Когда я ехала в автобусе, то смотрела в окно на ночной город и проговаривала прощальную речь. Но, оказавшись в квартире, забыла все слова. Я знала: увидев прожигающий взгляд темно-зеленых глаз, растеряюсь, как пойманная яркими фарами белка. Ну почему, почему я такая трусливая?!

Ругая себя, я собирала одежду и кидала в сумку – в крайнем случае, молча уйду. Не дурак, поймет. И, надеюсь, простит. Обреченные на провал, вымученные из-за моего нездорового чувства благодарности отношения необходимо закончить.

Извлекая с верхней полки вещи, я задела коробку, и та с грохотом упала на пол. Коричневая, из-под обуви – что она делает среди верхней одежды? Я смотрела на коробку перед моими ногами. Любопытство боролось с совестью. Но я всего-то девчонка.

Присев перед коробкой, я прислушалась (в ванной лилась вода) и открыла крышку… Черт возьми! В горле застыл крик. Приложив ладонь ко рту, я смотрела на содержимое коробки. Черный револьвер: курок-запятая, пузатый барабан. Я дотронулась до металла…