Ари не ответила. Отпрянув, начала грызть ногти. Ехать до реабилитационного центра оставалось около получаса. Я не представлял, как переживу разлуку: только вернул и снова теряю. Я собирался помочь ей сам. Заботой. Любовью. Оберегать и контролировать. Но, кажется, это нереально.

Ари захлюпала носом.

– Там неплохо. Честно, – не отвлекаясь от дороги, говорил я с напускным весельем. – Представь, что ты в летнем лагере. Ты бывала в лагере?

Она молчала.

– Ари?

Удар в плечо. Меня отбросило влево. Приличный опыт вождения помог быстро среагировать: я вывернул руль и затормозил на обочине.

– Мать твою, мы могли разбиться! Что ты…

– Слушай внимательно, Стивен! – Ари прыгнула и зажала мои колени ногами. Теперь не было ни намека на страсть: агрессия, страх… вина? – Если ты сейчас же не развернешь эту колымагу и не отвезешь меня домой, то я убегу, и ты никогда – понял? никогда! – меня не увидишь.

Она крепко прижимала меня к сиденью, а руками вцепилась в спинку кресла. Ари боялась, что я сброшу ее и вырвусь, но я будто оцепенел.

– Не пугает? Ладно, я пойду в полицию и все им расскажу. Про восемнадцатилетнюю… хм, пусть четырнадцатилетнюю Аристель. Мне поверят, Стивен. И это уничтожит если не твою жизнь, то карьеру – точно.

– Эй… – Я нервно усмехнулся, пытаясь поймать ее ладонь, но тонкие пальцы сжимали обивку. Хватка загнанного в угол зверька.

– Мы едем домой, Стивен? – Голос Ари напряженный, как гитарная струна, и бесцветный, как речная вода. – Едем?!

Мне оказалось плевать на второе предостережение и его последствия, но не плевать на первое. «Никогда меня не увидишь».

Ари вздрогнула, шумно сглотнула.

– Я справлюсь. – Недавно она говорила уверенно, теперь – надломленно. – Справлюсь. – Крепко прижалась и заплакала.

Гладил ее по спине, перебирал волосы. Рыдания оглушали, резали мое сердце вновь и вновь. Понимал, что принимаю плохое решение. Помнил, что Аарон умер от наркотиков. Я все понимал и помнил. Но повез Ари домой.

Где Ари спрятала наркотики? Перебрал ее вещи, пересмотрел классические тайники – спасибо Аарону за опыт игры в детектива, – но не нашел следов порошка ни под половицами, ни в сливном бочке. Изобретательная девчонка! Я не верил, что она не оставила заначек, зная, как серьезно я настроен. Особенно после вчерашнего.

Я выругался. Открыл окно, достал сигареты. Аристель спала, утомленная… приступом. Я включил на телефоне «Heroes» Дэвида Боуи. Закурил. Нужно привезти мою коллекцию винила и проигрыватель. Оглядел гостиную. Поставлю рядом с книжным шкафом. А переезд, конечно, неминуем.

– Красивая песня.

Я обернулся с сигаретой в зубах. Увидел Ари в розовой пижаме, со взлохмаченными волосами, и почти забыл, что она зависима. Почти.

– Саундтрек к фильму «Кристина Ф. Мы дети станции Зоо» ^[24]. Тебе стоит посмотреть. Или прочитать. – Я указал на забитые романами полки.

– Хорошо. – Она подошла. – Интересная история?

– Правдивая.

Ари посмотрела на пачку «Мальборо».

– Бери, – сказал я; горечь во рту отдавала железом. Сигареты – очередная зависимость, и плоха тем, что легальна, но если Ари так легче справиться… Пусть. – Бери, кури. На здоровье. – Я усмехнулся игре слов.

«Возможно, мы обманываемся, тогда тебе лучше уйти. Но мы могли бы оградить себя от опасности, хотя бы еще на один день» ^[25], – допел Боуи. Заиграла следующая песня, но я выключил телефон. Бесит!

– Я не курю, – Ари ответила сипло, едва слышно. – Балуюсь. – Она потерла лицо руками, на мгновение вернув здоровый цвет, и опередила мой вопрос: – Тогда хотела позлить тебя…

– Да! Ты очень любишь меня злить! – вспылил я. Нашел на журнальном столике стакан и кинул в воду окурок. – Нюхать, курить… Убивать не начала?!

Ари отшатнулась, как от удара. Я скрипнул зубами. Придурок. Злился же на собственную беспомощность. Не успел, не помог, не углядел…

– Идем завтракать.

На кухне я всячески пытался загладить вину: сделал тосты, намазал их джемом, налил ее любимое какао. Ари сидела за столом и грызла ногти. О чем она думала? Глядела темными глазами, словно загнанный в угол зверек.

– Прости. Я не должен был…

– Ты все правильно сказал, – она грела руки о чашку, – во всех моих бедах виновата я. – Она смотрела отрешенно, куда-то за мою спину.

Ее откровение пробило ледяным ветром. Что ты пережила, милая…