И тут появился он, как в романах пишут. Он был другим: его, как и меня, вписали в мир проституток и сутенеров по ошибке. Красивый мужчина, на вид ему около тридцати. Подкачанный торс под простой белой футболкой. Широкие плечи. Темные короткие волосы, голубые глаза.

Что он делает здесь? Сутенер? Клиент? Вряд ли. Он выглядел добрым, словно старый сторожевой пес. И заговорил со мной:

– Не обращай внимания. Они глупые…

– Майк! – взвизгнула блондинка.

– Майк, – недовольно вторил Карлос. – Какого черта ты тут забыл?

– Какого черта она тут забыла? Ей на вид шестнадцать. – Майк указал на меня, и я съежилась под его снисходительным взглядом.

Он… зол. Почему?

– Ах, эта… – Карлос цокнул языком. – Русалочка. Знакомься.

– Мое имя Аристель, – робко поправила я. – Или Ари.

– О, прелесть, ты Русалочка, – сжав мое плечо, прорычал Карлос. – Поняла? Здесь ты будешь делать то, что позволю я. И будешь той, кем я скажу тебе быть.

В горле образовался ком, но я не заплакала, а просто кивнула.

Карлос засмеялся. Майк выругался».

«Теперь ты моя собственность, Русалочка, – говорил Карлос, поглаживая меня по спутанным волосам.

А я сидела к нему спиной, завернувшись в простыню. Русалочка. Теперь я Русалочка. Аристель умерла. Ари осталась со Стивеном. Он ее любит, он рядом. Да, Ари счастлива. Аристель умерла. Теперь я Русалочка».

«Девушки грубые. Боюсь, когда-нибудь стану такой же. Но если боль уйдет, я “за”. Мне тошно смотреть в зеркало, и каждый вечер я тру тело мочалкой до красных полос. Во что я ввязалась?..

Майк часто приходит в бордель и не скрывает жалости, но жалость напитывает меня – его присутствие, общение, улыбка, и у меня появляются силы бороться. Когда-нибудь я решусь попросить его о помощи.

Карлос изнасиловал меня в первую ночь. От боли и унижений я едва дышала. Нет, здесь не выживу. Начну заново где-нибудь в Мексике. Забуду все… Говорят, там плевать, откуда ты. Ноя пробовала уйти, и мне не позволили. Двери охраняются круглосуточно, комнату на пятом этаже делю еще с тремя девушками. И они смеются над моими попытками. Говорят, бежать бесполезно. А еще они рассказали мне о Майке.

У него была жена, но она умерла. Как Майк попал сюда и что делает, никому не известно. Он никогда не снимает девушек и со мной спать, кажется, не собирается. Я ловлю себя на мысли: была бы не против. Еще он единственный, кто зовет меня Ари».

«Когда я спрашивала у соседок о первом клиенте, они хмурились и отводили глаза. Я готовилась к худшему, но мне повезло. Ожидала увидеть старого извращенца или мерзкого неудачника, но моим первым клиентом стал вполне симпатичный подтянутый мужчина лет тридцати, с аккуратной бородкой и очками-прямоугольниками на вытянутом лице. Он стал моим четвертым мужчиной. Все прошло неплохо. Я молчала, не двигалась. Словно уплыла куда-то. Но на мой вопрос: “Тебе понравилось?” – он залепил мне пощечину. Соседки смеялись надо мной. Разговаривать с проституткой – что может быть противнее?»

«А вот и они: старые и не очень извращенцы, садисты, просто придурки. Не писала в дневник неделями – физически нет сил.

О Стивене я не думаю. Не остается сил думать. Но я понимаю, что ни в чем его не виню. Это я, идиотка, сгоряча вновь натворила глупостей.

В выходной сижу за столом, пью портвейн и пишу в дневник.

Да, у меня есть Майк. Ну, как “есть”… Он тепло улыбается, спрашивает: “Как проходит день, Ари?” Я отвечаю: “Хорошо, Майк, а у тебя?” – “Тоже неплохо”. – И он уходит.

Пожалуйста, забери меня отсюда, Майк, я готова повторить ошибку: довериться мужчине. Знаю, ты хороший. Ты не такой, как они. Дай мне шанс, я буду лучшей девушкой, буду лучше твоей жены, только спаси меня…

“Увидимся позже, Ари”.

Пока, Майк».

«Карлос меня ненавидит. Его обаяние растворилось в агрессии. Почему? Почему он унижает и бьет меня? За что? Я работаю, не ворую, не грублю, не лезу. Один мой вид его бесит. Карлос обещал, что отпустит меня когда-нибудь, но я все меньше верю в это. Кажется, я умру здесь».

«Мне удалось подружиться с соседками. Двух зовут Анджела и Катрин. Они рассказали, что всех новеньких встречают холодно, потому что завидуют – те не умерли душой. Я не знаю, жива ли до сих пор. Если они приняли меня, значит, нет? Значит, я такой же ходячий труп, мясо?

Катрин объяснила, из-за чего Карлос жесток: я напоминаю ему возлюбленную, которая ушла от него к наркоману. Завтра куплю краску для волос и коротко постригусь. Не хочу никого никому напоминать».

«Лица… лица… Их так много, каждый вечер новое лицо».

«Не узнаю отражение в зеркале. Не только потому, что мои волосы теперь – черное каре. Я стала другой: болезненно-худой, скулы впалые, губы в трещинах… У меня остались огромные глаза, постоянно опухшие от слез».