Пропустив меня в коридор, Стивен включил свет. До сих пор помню высокий порожек (удачно перешагнула), зеркало в приклеенных на скотч визитках, старый чехол гитары в углу…

Взгляд жег мне затылок. Готова поспорить, Стивен не вынимал из замка ключ: думал, что я сбегу.

Довериться. Значит, остаться. Я повесила куртку и села на пуфик, мечтая избавиться от тесных босоножек.

– Позволь мне.

В недоумении я проследила, как Рэтбоун закатал по локоть рукава, опустился на пол и дотронулся до моей щиколотки. От его прикосновений дыхание сбилось. Я наблюдала: мужские пальцы переместились выше, по внутренней стороне голени, к выемке под коленом.

– Что ты делаешь?

– Принцессам помогают снять обувь, – невозмутимо объяснил он.

Я перестала дышать. Низ живота приятно тянуло: губы Стивена коснулись колена. Сдержать бы стон. Я со свистом выдохнула, когда он подул на след от поцелуя. Свободная рука на бедре, задрала край платья. Хочет поиграть? Каблуком второй босоножки я провела вдоль его согнутой ноги и с восторгом отметила: скулы напряглись, пальцы замерли. Носком обуви я повела выше, поднимаясь к паху.

– Та-а-а-к… – протянул Стивен и убрал ладонь с моего бедра. – Принцесса должна быть хорошей девочкой.

– Необязательно.

– Ари…

Я, не останавливаясь, терлась о его тело.

– Ари… – повторил Стивен и расстегнул ремешок.

Босоножка с грохотом упала с правой ноги. Он медлил с левой. Погладил шпильку, будто оценивая.

– Чего ты ждешь? – Я плохо скрывала за усмешкой интерес.

– Больно, наверное, – сказал он и поставил мою ногу к себе выше колена: острая шпилька впилась в ткань его брюк. – Но я потерплю. – Обхватил голень, крепко стиснул, до красных следов на коже.

Горячий шепот, интимность момента, мы в коридоре… Мне нравится эта традиция. Я прикрыла глаза: его ладонь скоро окажется под моим платьем…

Но щелкнул ремешок.

– Вот и все, можно приступать к официальной части свидания!

Вторая босоножка свалилась на паркет.

Я открыла глаза, увидела довольного Стивена и захотела запустить в него своей обувью. Все музыканты такие жестокие?!

– Закрой глаза, Ари.

Шелк коснулся век. Стивен завязал концы повязки и провел по моему лицу – подушечки мозолистые от струн гитары. Скользнул ниже – по шее, плечам, рукам. Пока я вновь не успела раззадорить фантазию, он повел меня в неизвестном направлении.

Довериться. Душевно и физически.

Стивен снял повязку, и мне понадобилась минута, чтобы привыкнуть к полумраку. Свечи на полу, кровать усыпана лепестками красных роз, низкий журнальный столик на ворсистом ковре. Бокалы, бутылка минеральной воды и две тарелки, накрытые металлическими крышками на белой скатерти.

Я обрадовалась, что ужин пройдет не за обеденным столом: смогу касаться Стивена, быть максимально близко.

Мы сели на ковер, и Стив обнял меня за талию. Вероятно, он подумал о том же.

– Великолепно! – ахнула я. – Сюда бы подошло вино.

– Я не пью, – ответил Рэтбоун, и я нахмурилась. Раньше пил. – Купить тебе вино? – спросил с железом в голосе.

– Нет. – Я растерянно покачала головой. Что с ним? – Ты прав. Лучше сохранять трезвый рассудок, – Я нервно усмехнулась и подняла крышку. – Ты готовил?

– Заказал еду в ресторане, – честно признался он.

– А я надеялась, там яичница. – Я вспомнила наш первый ужин.

Стивен улыбнулся уголками губ и подал мне бокал:

– Принцесса, прошу.

– То «ангел», то «принцесса».

– Это не так банально, как «малыш» или «солнышко». Да, малыш?

Я скривилась, а Стив засмеялся.

– Да уж, лучше «ангел».

– Ты мой свет. – Он торжественно произнес: – За новое начало!

– За начало, – согласилась я, ударив по его бокалу своим.

Равиоли оказали вкусными, а поведение Стивена вызывало восторг. Он и раньше был внимательным, но я не чувствовала, что он воспринимает меня всерьез. Между нами стояло прошлое. Сейчас он, надеюсь, готов навсегда смириться с тайнами Ари Тешер.

– Я придурок. Извини меня. За все.

– Пожалуйста, оставь это. – Неуютно разговаривать по душам, непривычно. Я мяла салфетку и сильно краснела.

– Только ангелы прощают грешников и говорят им: «Оставь это».

– И влюбленные женщины…

– Они и есть ангелы.

Я натянуто улыбнулась, погладив Стивена по колючей щеке. Какой я ангел, если именно он, подобно хранителю, спасает меня в который раз?

Он перевел взгляд на мою руку:

– Браслет? Тот самый, что я подарил?

Кивнув, позволила ему рассмотреть украшение.

– Почему не продала его?

Удивление обижало.

– Не смогла.