В воздухе искрилось напряжение. Ну кто тянул меня за язык?! Слезы подступили к горлу и душили. Мне надо уйти.

– Да так… – Стивен хмыкнул, его бровь нервно дернулась. – Благодарна ли ты отцу за подобный расклад, Арина?

Издевка в голосе – и время на секунду остановилось. Арина. Его хриплый, надменный тон похож на голос моего отца. Вся кровь будто устремилась вниз. Закружилась голова. Я потрогала ледяные щеки.

Закричать? Заплакать? Не получалось. Тошнит. Сглотнула. Медленно моргала. Дыши! Через силу неглубокий вдох. Дыши! Очнись. Аристель, Ариэль… Ари. Болевой шок. Не бил же он меня… Всего-то разорвал внутренний мир на кусочки.

– Благодарна, дорогой, – сдавленно ответила я. За секунды собирать себя по кирпичикам – искусство, которым я овладела много лет назад. – Последние три года абсолютно точно были сказкой.

Все присутствующие с интересом наблюдали, как Стивен и я противостоим друг другу. Пылающий зеленый и истлевший карий.

– Поговорим? Наедине.

Крыть нечем, и я кивнула.

Мы покинули комнату. Перед тем как выйти, Стивен сдернул с вешалки пиджак, который я небрежно скинула с плеч, увидев Шона и бросившись ему в объятия. Стив, видимо, повесил пиджак рядом с верхней одеждой. Верхняя одежда. Мы уходим? Мы не вернемся?

В коридоре тихо. Стивен дал мне пиджак и отошел к панорамному окну. Я закуталась, как в кокон. Любимый аромат помог оставаться в реальности. Воспоминания рвались в настоящее, и я тратила все силы, чтобы запереть их в кладовой памяти. Там им и место.

– Сигарету?

– Нет, – ответила я едва слышно, одними губами.

Славно, что Шон не увидел эту сцену. И Джерад, конечно. Отделаться от его колких замечаний было бы непросто: «Не знал, что она Арина? Вот так она тебя любит! Врет! Использует!»

– Ладно. Садись. – Рэтбоун указал на диван.

Я осталась стоять. Меня трясло, колотило, словно на морозе. Должна была привыкнуть, что Стивен вспыльчив, любопытен, избалован. Он знаменитость и получает все, что хочет. А я хочу оставить что-то для себя.

– Интересно, – подрагивающим от злости голосом начал Стив. – Ты отказываешься обсуждать прошлое, а потом рассказываешь моим друзьям увлекательные истории! – Он скрипнул зубами. – Моим друзьям, Ари. Не мне.

Я ладонью нащупала подлокотник дивана и опустилась на мягкую кожу. Не особо слушала претензии. В мыслях разразилась война. Правильно ли, что я умалчиваю? А он поступает верно, осуждая меня за это? Любовь – это доверие? Любовь – это свобода выбора? Любовь…

– Я ни черта о тебе не знаю, Ари! Думаешь, это честно?! Думаешь, это весело?!

Его крик эхом отлетал от стен. Давай, проорись вдоволь, станет легче.

Стивен выругался, его черты исказило отчаянье.

– Ари!

Но я не потеряла самообладания и не выложила ему тайны из-за чувства вины. Ваш метод дал сбой, психолог. Моя чаша вины переполнена, эти жалкие граммы ее не перевернут.

Стивен внезапно сменил тактику. Он присел передо мной и негромко сказал:

– Дай мне возможность тебя понять.

– Лучше бы ты не помогал мне… на дороге… оставил бы…

– Мне правда было бы от этого лучше, – рассерженно бросил он.

Рэтбоун встал и отвернулся. Я сверлила взглядом его спину.

– Ты многое знаешь обо мне. – Я пыталась говорить уверенно. – Даже больше, чем я бы хотела. Имя – пустяк.

Он обернулся.

– Это ведь я. – Он развел руки в стороны. – Не надо от меня защищаться. Я на твоей стороне.

Не увидел реакции, не узнал, как внутри меня все крошилось из-за неподъемного груза. На чьей стороне ты будешь, когда правда выяснится? Я не знаю. И не могу… Не могу рисковать!

Он вновь повысил голос:

– Все я узнал благодаря собственным усилиям и хорошей наблюдательности! Ты не сказала о себе ничего! Из тебя постоянно все приходится выпытывать, а ты знаешь: неведение – друг воображения!

Я тихо прошептала:

– Не надо, пожалуйста, меня заставлять.

Стивен вдруг перестал настаивать. Он пересек расстояние между нами, сел рядом и крепко прижал к себе.

– Извини, Ари.

Простить его ничего не стоит. Он лучше почти всех тех, кого я знала.

– Скажи… ты ходил в бар до того, как мы… начали общаться? – Слова давались тяжело. – Ты ходил в Cotton Candy?

– Что? – Стив отстранился. – Зачем?

Я покачала головой, нервно улыбнулась в пустоту:

– Незачем, правда. Забудь.

Значит… Джерад? В той рубашке, незнакомец… Андерсон?

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – насторожился Стивен.

Или другой мужчина в шелковой рубашке, с длинными красивыми пальцами и садистскими наклонностями. Ошибка может дорого стоить.

– Ничего, Стивен.

– Опять тайны…

Я устала. Хватит. Слезы все размыли, и я поспешила смахнуть их.