– Прелестна в своем безумии, – протянул Андерсон. – Напоминает Эди Седжвик ^[38]. Беззащитная и милая, словно котенок, и принимает наркотики, как таблетки от головной боли.

«Сегодня я пыталась сбежать. Стивен заказал пиццу, а когда курьер, получив деньги, повернулся к лифту, я бросилась за дверь. Бежала по лестницам, пока Стив не догнал меня. Крепко схватил. Я не помнила, что я наркоманка и он хочет мне добра. Стивен – враг, вот так я думала. Кричала и брыкалась, пока он тащил меня обратно. Зажимал рот, чтобы не сбежались соседи; со стороны выглядел как насильник, а я была жертвой. Но я не кричала: “Помогите”. Я повторяла: “Дайте мне дозу”.

Стыдно. На диване листаю дневник и грызу ручку. Стивен обрабатывает антисептиком раны – я оцарапала его и покусала.

Интересно, смогу ли уговорить его снова заказать еду? Почти выбралась. А смогу ли я убить Стивена ради шанса принять? Способна ли я на убийство?.. Ха! Стив сказал, чтобы я не грызла ручку, иначе у меня будет кариес. Кариес, серьезно?»

«Лежу в кровати и слушаю, как Рэтбоун исполняет на синтезаторе “Лунную сонату” Бетховена. Я пробовала сыграть что-то, но быстро разозлилась. А Стивена музыка спасает. Ему тоже нелегко. Он не привык сидеть на месте и бездельничать. А приходится двадцать четыре часа в сутки проводить со мной. Стив уходит только в туалет или курить на балкон. Меня на балкон не пускает. Когда проветривает комнату, держит за руку. Сейчас я в неадеквате. Плохо соображаю. Сплю урывками, но бо`льшую часть дня и ночи».

Ари выворачивало, стоило ей съесть больше, чем обычно. Глядя на худощавое тело, не думаю, что она ела много. Neon Cloud выводился из организма, забирая неправильную, уничтожающую энергию. Ари не вставала с постели, и я читал для нее любовные романы, говорил о будущем, рассказывал о странах, в которых побывал и в которые обязательно отвезу ее, когда она поправится. Ари засыпала, а утром ее вновь тошнило.

«Апатия. Ничего не делаю. На самом деле я давно ничего не делаю – не развиваюсь, не учусь. Я только сейчас поняла, какая убогая у меня жизнь. Топчусь на месте, а единственный мой интерес – это Neon Cloud. И танцы, ладно. Стану ли я, чистая, вновь танцевать? Найду ли силы?»

Ее шокированный отсутствием подпитки извне организм едва функционировал. Ари ревела от бессилия в перерывах между забвением в беспокойном сне. Пару раз ее лихорадило: судороги, пот градом, высокая температура. «Не вызывай врача, – мокрыми пальцами хваталась за край моей футболки. – Умоляю, мне станет лучше». Я обещал ей верить. Смиренно кивал. А когда она засыпала, долго разглядывал в телефоне карточки с товаром алкогольного магазина. «Джек Дэниелс», «Джим Бим», «Макерс Марк» ^[39]… Скучал по ним так же, как по ребятам из группы.

«Голова раскалывается. Кричала на Стивена. Била ладонями входную дверь. Надеюсь, соседи не вызвали полицию. После моего неудачного побега весь дом знает – в этой квартире живет наркоманка».

Я отменил заказ и швырнул телефон на диван. Три бутылки отличного виски. Часы сладкого забвения. А дальше по кругу, как безвольное животное. Я сильнее. Прощался с Джеком, с Джимом, с Марком. Деньги вернутся на карту, а мне следует отжаться десяток раз, чтобы очистить мысли. От никотина тошнит. Дерьмовая замена. Надо бросать. Ари молодец, не курит. Она в целом умница… И, наверное, ей стало бы легче, будь я честен в своих демонах. Но я не смог рассказать, как трудно мне оставаться трезвым. Для Аристель я супергерой, а у супергероев не бывает вредных привычек.

«Мне лучше? Спустя две недели постельного режима и отвратительного состояния ведь должно стать лучше?! Посплю, и полегчает – так снова и снова повторяет Стивен».

– Мне нужно к Джеймсу, он мой друг, – упрямо твердила она, сминая простыню в кулаке: утром поменял белье, а сейчас оно снова в пятнах.

К Джеймсу, ага. Забавно шутит. Я проигнорировал просьбу и наклонился к ящику, чтобы достать новую простыню.

– Дай позвонить! – Ари встала и толкнула меня. Я обернулся, не дрогнув под ее отчаянным гневом. – Хочу позвонить своему другу!

– Своему дилеру, – поправил я.

Ари насупилась, ее нижняя губа подрагивала. Не слышал бы, подумал, что просит конфеты. Прикрыв полуголое тело простыней, Ари постояла немного. Я не реагировал. Тогда она села на кровать и проворчала:

– Бесишь.

Простыня съехала вниз. Я уставился на ее грудь: бледную, аккуратную, нежную.

– Чего пялишься, придурок?! – Ари застонала, сменив интонацию: – Ну мо-о-ож-но позвонить? Стив, прошу! Он приедет и поговорит со мной…

– Уже «приедет». – Я усмехнулся. – Ты сама знаешь, это плохая идея.

Она застучала кулаками по матрасу.

– Мне всего немного, для настроения!