Удалось ли… Томас Дэвис – пример того, что мужчины могут меняться, но не всегда в лучшую сторону. Во мне боролись детские воспоминания о добром отчиме и жестокая реальность – то, кем он стал после смерти моей мамы. Вдруг Дерек тоже изменится? Ричардсон слишком хорош, и я до сих пор не знаю, что случилось с Лорел Гуидзи. Мне следовало воспринимать профессора как временное приключение, а его дом как убежище на пару дней, но я едва смогла убрать идиотскую улыбку, чтобы накраситься. В книгах любовь лишала героев логики, а иногда инстинкта самосохранения. Кажется, в жизни происходит то же самое.

Я хотела поскорее встретиться с Дереком, поэтому быстро надела линзы, выбрала для наряда кремовый сарафан, расчесала волосы и ответила на сообщение Моники: уверила ее, что со мной все в порядке, я провожу время с подругой. Патриция! Точно! Я прислала Пат селфи на фоне спальни. «Репетирую жизнь в Нью-Йорке», – подписала фото.

Телефон я оставила в комнате и пошла на аромат кофе. Когда переступила порог кухни, Дерек, в брюках и рубашке, выкладывал на тарелку панкейки.

– Ого, начинаю привыкать, – сказала я вместо приветствия.

Привыкну, а потом буду скучать. Улыбка сошла с моего лица.

Томас Дэвис не из тех, кто выжидает. Если он объявится, то в ближайшие дни. А если опасность минует, то я смогу вновь посвятить все время учебе, жить в кампусе и гнуть свою линию – Ричардсону следует учитывать мои желания о независимости.

– Нравится радовать тебя, – ответил Дерек и полил панкейки кленовым сиропом. – Завтра составим расписание, чтобы ты тоже была у дел.

В солнечном сплетении закололо. Он воспринял мой переезд настолько серьезно? В книгах угрюмые злодеи влюблялись пылко и страстно, так, что и не снилось романтикам, но я отказывалась верить в его вчерашнее откровение. Опасно верить. Но разбить сердце этому шикарному мужчине я не могла. Поэтому улыбнулась, кивнула и приступила к завтраку.

Дерек не поднимал тему «поездки» к Томасу, и я тоже решила молчать. Наверное, Ричардсон воспринял мои слова как неудачную шутку.

– Тебе необходимо держать руку на пульсе, верно? – вдруг спросил он.

– А? Что? – Я вынырнула из мыслей. – Вовсе нет, – помотала головой.

Дерек пояснил:

– В твоей комнате я видел списки и стикеры. – Он положил кусочек панкейка в рот: капля сиропа блеснула на его губах. Внизу живота запульсировало желание, и я едва не опрокинула на себя чашку с кофе, а Дерек спокойно продолжил: – Вчера ты говорила про контроль.

Я заморгала, пытаясь сосредоточиться на его словах.

– М-м-м… Когда все мои действия расписаны, я будто отдаю контроль кому-то другому. Так проще. Мне… тяжело быть свободной. Я потеряна. – Ком подкатил к горлу. – В Луксоне женщина – тень своего мужчины или родственников-мужчин. Я была никем, прислугой. Пат рассказывала о независимости и самодостаточности, но… привычки остаются.

– Из тени легко управлять. Не думала об этом? – Дерек таинственно улыбнулся. – Женщин недооценивают. Когда-нибудь в Луксоне поднимется бунт.

– Бунт? – удивилась я.

Дерек кивнул.

– Вспомни мои постыдные «задания». Ты выполняла их, чтобы впечатлить меня или в первую очередь чтобы узнать свои пределы?

Собиралась ответить сразу: конечно, мечтала быть особенной и доказать, что мы на одной волне безумия! Но… Впервые я делала то, что хотела, и никто меня не осуждал. Последнее слово оставалось за мной.

– Тебя интриговало не только то, как далеко я зайду, Астрид, но и мои действия после, мое восхищение тобой. – Он усмехнулся: – Можно сказать, ты управляла мной.

– Я… не задумывалась в таком ключе.

– Подумай. – Дерек понизил голос: – Ты обладаешь большей властью, чем тебе кажется. Особенно когда отдаешь контроль.

Черт. Я не могла отрицать, что испытывала… Восторг?

В легком недоумении от беседы я тоже задала интересующий вопрос:

– Все обсуждают Лорел…

Ричардсон дернулся.

– Но была другая. Вторая первокурсница. Что случилось с ней?

Откинувшись на спинку стула, Дерек спокойно сказал:

– Катрин Холт. Для нее мой мир оказался жестоким.

– Твой мир? О чем ты? – Теперь напряглась я. Вдруг его мир станет жестоким для меня? Но… с учетом того, откуда я родом, вряд ли будет хуже.

– Я учел ошибки и осторожен с тобой, Астрид. Всему свое время. – Он проигнорировал то, что я спросила, а я взглядом требовала подробностей. Дерек вздохнул: – Рассказывать особо нечего. Катрин влюбилась в меня. Я ответил взаимностью. Но ничего не вышло.

– Ты разбил ей сердце?

– Мы разошлись мирно. Не думаю, что она злится. Если у тебя есть вопросы, поговори с ней. Учебу Катрин не бросила.

– Она расскажет «о твоем мире»? – поддразнила я.

Дерек вытер рот салфеткой. Порой меня бесило его спокойствие.

– Только то, что знает. Остальное расскажу сам. – Дерек встал и сложил посуду в раковину. – Ты никуда не пойдешь? Сегодня в Берроузе открытые лекции по профориентации. Интересный способ провести субботу.

– Н-нет. – Мысли о том, чтобы заявиться в кампус, скрутили желудок в тугой узел. – Останусь дома. Плохо себя чувствую.

Ричардсон нахмурился, но его лоб быстро опять стал гладким.