На кухне я прибралась быстро и теперь слонялась по квартире в поисках интересного занятия. Заглянула в кабинет. Села на высокий кожаный стул. Подергала ногами в воздухе: привыкла не доставать до пола. Закрыла глаза, покрутилась. «Еще! Быстрее!» А в ответ: «Ну, держись, малышка!» – и дух захватывает от скорости. Малышка… Голосом Дэвиса. Я открыла глаза и вскочила со стула, будто он вмиг стал раскаленным металлом. Куда все делось? Почему Томас изменился?

Чтобы жалость и оправдания монстра-шерифа не прорвались сквозь мою броню, я сосредоточилась на полках с книгами. Дерек хранил учебную литературу по своему предмету и классические произведения из разных стран, но также я заметила парочку триллеров от современных авторов. Я водила пальцами по бархатным корешкам, пока не наткнулась на глянцевый. Эта книга выше и тоньше других. Я потянула за корешок. Не книга – альбом. Его выпускной альбом! Как любопытная девчонка, я потерла ладони, предвкушая увидеть своего профессора в шапочке выпускника. Каким он был пару лет назад? Носил усы? Смешную челку?

Я раскрыла альбом, и на пол цветастым веером посыпались фотокарточки с полароида. Ого, Дерек увлекается фотографией? Поэтому забрал фото, когда приходил в мою комнату? Интересно, где оно сейчас?

Я оставила выпускной альбом на полке и наклонилась, чтобы посмотреть фотоснимки. Их пять. Я взяла одну из карточек, но через секунду выронила. Взяла следующую. Смотрела и не могла понять, что вижу.

Не хотела понимать.

Девушка. Блондинка. Полностью обнаженная. Ее запястья связаны веревками, и она висит на крюке. На другом фото часть женской спины, на коже маркером написано «моя». На третьем фото девушка привязана к кровати. На ее шее отчетливо видны следы мужских пальцев и багровые засосы.

Я поняла, что не дышала, пока рассматривала фотографии, и шумно вдохнула. Вместе с выдохом изо рта вырвался всхлип. Глаза наполнились слезами: они размыли фотографии, но я отчетливо запомнила увиденное – насилие, Лорел, насилие, Лорел.

– Что ты делаешь?

Голос не медовый, не бархатный, не напоминает о Нью-Йорке. Голос хриплый, зловещий – идеально подходит насильнику.

Я обернулась на Дерека, застывшего в дверном проеме. На Дерека, моего профессора, моего спасителя и самого воспитанного мужчину на моей памяти. Это был тот же Дерек, который, вероятно, и сотворил это с Лорел.

– А ты что делаешь?! – Я схватила одну из фотокарточек, выпрямилась, показала снимок. Зубы болели – так сильно их сжала. Ярость заволокла все туманом. – Ты сделал эти фото?

Он медленно подошел. Чтобы посмотреть на фото? Понять, о чем речь? Но его взгляд не метнулся в сторону снимков. Я поняла: он знал их наизусть. Противно представить, с какой целью Ричардсон хранил снимки в кабинете, но я отчетливо видела в своих мыслях: он пересматривает, возбуждается…

– Я все объясню.

– Пошел ты, извращенец! – Я кинула фото в его сторону.

Карточка долетела до плеча Дерека и упала к его начищенным ботинкам.

– Не ругайся, Астрид. Мне придется тебя наказать.

От смеха заболели ребра.

– Ты, блин, серьезно?!

– Хорошо, обсудим позже. Ты сейчас не в состоянии…

– Она поэтому бросила учебу? Ты шантажировал ее? – Я сорвалась на крик: – Что ты сделал с Лорел?! Она жива? Или ты убил ее?!

Лицо Дерека побелело, словно я его оскорбила.

– Жива. – Ричардсон попытался коснуться меня, но я увернулась. – Не убил и не причинил боль. Послушай…

– Не причинил боль! – передразнила я. Сердце бешено колотилось, советовало мне заткнуться, но я не могла успокоить злость. Он, мать его, издевался. Считал, я дура? – Смотри. – Я нагнулась, схватила очередное фото – на бедрах Лорел россыпь глубоких, кровоточащих царапин – и показала Дереку: – Смотри! Похоже, что ей не больно?!

Мне, черт возьми, неинтересно, что он скажет. Каким образом рискнет оправдать себя. Я знала, из-за чего бывают синяки, ссадины, переломы. Я не только знала – я проживала на своей шкуре. Три. Проклятых. Года. И он пытается убедить меня, что это «не больно»?! Воспоминания судорогой свели пальцы, я выронила фото. Плечи содрогались, горло охрипло от рыданий, а комната кружилась. Я дышала очень-очень часто. Вот и все. Вот и… все.

– Убей меня быстро.

В пару шагов Дерек пересек расстояние между нами, и я представила, что его руки сомкнутся на моей шее. Я ждала свой неромантичный финал: заранее выпустила из легких весь воздух, прикрыла глаза. Глупая, влюбленная первокурсница. На что ты надеялась?

Руки профессора коснулись меня. Но почему-то ниже – он стиснул мои плечи. Я шумно вдохнула и встретилась взглядом с паническим ужасом в его серых глазах. Сильная эмоция, контраст на непроницаемом, будто восковом, лице. Дерек боялся? Он сжимал мои плечи и вкрадчиво говорил: