После репетиции я заглянула в супермаркет, чтобы купить ведерко шоколадного мороженого. В отъезде Клоуна были свои плюсы: огромная кровать и плазменный телевизор в полном моем распоряжении. Включу на всю квартиру поп-музыку, налью бокал вина, приму ванну, а после созвонюсь с Астрид по видеосвязи и пересмотрю с ней «Сумерки».

Но мои планы прервал звонок.

– Пат, подъедешь в студию?

«Нет» вертелось на языке.

– Я взяла перерыв…

Внутри все заледенело. Я ощутила невыносимую слабость и вцепилась в тележку, чтобы устоять на ногах. Кондиционер в супермаркете работал хорошо, но спина вспотела, а во рту пересохло. На целый день мне удалось забыть, что я – часть грязной индустрии.

– Прости, что беспокою, – голос Хогарта неожиданно смягчился. Впервые режиссер был… неуверенным? Уязвимым? Он прокашлялся. – Мне нужна помощь другого рода.

Я выпрямилась. Серьезно?

– Сходи в стриптиз-клуб, – бросила, закипая.

Через пару дней – кастинг у Вейхона, и мне абсолютно некогда помогать режиссеру средних лет поднимать его ничтожное либидо. Прикину, что за годы работы он перестал возбуждаться от чужого соития и нуждался в чем-то… специфическом.

– При чем тут я? – спросила вслух. – Пока что я не твоя «девочка», Хогарт, – выделила интонацией первую часть предложения, чтобы дать надежду – ложную ли? Черт знает.

– М-да, Пат. Индустрия портит людей слишком быстро, – он усмехнулся, но в его смехе сквозила грусть, словно он сожалел о моей судьбе. – Я снимаю фильм с элементами хоррора, и мне бы хотелось, чтобы ты взглянула на сценарий.

– Зачем? – Если это способ заманить меня в студию, то Хогарт идиот.

Он снова замялся и нехотя признал:

– Кино с тобой и рыжим сталкером стабильно держится в топ-5 моего сайта и в топ-50 общего рейтинга фильмов для взрослых.

– Может, дело в том, что я горячая штучка?

Хогарт рассмеялся.

– Конечно. Но буду благодарен, если ты поможешь обыграть в новом фильме эти… как их там… триггеры.

– Ты снимаешь хоррор! Там должны быть триггеры, – теперь смеялась я. – Люди смотрят фильмы ужасов, чтобы испугаться. Сюрприз!

– Ты поняла, о чем я, – вздохнул Хогарт. – Помоги, а. Я заплачу.

Повисла пауза. Я взяла из морозильника мороженое и встала в очередь.

– Сколько?

Ненавижу этот вопрос. Он всегда отдает отчаянием. Но деньги не бывают лишними, для меня уж точно.

– Как за съемочный день, – ответил режиссер.

– Ты смеешься? Я тебе не верю.

– Ладно. – Он выдержал паузу, а я поставила ведерко на кассовую ленту. – Половину. Если фильм выстрелит – вдвое больше.

– Другой разговор. Говори адрес.

Я бросила мороженое на кассе и вышла из супермаркета.

Хогарт предложил встретиться в закусочной. Это была типичная забегаловка: пластиковые стулья, квадратные столы, мерцающий экран телевизора над барной стойкой – показывали бейсбол – и черно-белая плитка. В воздухе витал запах бекона, жареной картошки, кофе. Сквозь голоса посетителей слышался звон посуды и шипение фритюра.

Обстановка намекала на будущие проблемы, но Дориан вряд ли узнает о встрече, если мы не скажем. Наверное, в этом и был план Хогарта? Мне тоже не хотелось, чтобы Дориан узнал – потребует процент.

– Итак. – Я кивком поблагодарила официантку за молочный коктейль и сделала глоток. Холодный, сладкий, вкусный – уже не зря приехала. – Говори, Хогарт, я слушаю.

– Как дела? – спросил он. – Не видел тебя в студии. Ты в порядке?

Я замешкалась. Заботливый тон сбивал с толку. В порноиндустрии нет места сочувствию, а каждый вопрос предполагает выгоду.

– Все нормально, – ответила я коротко.

– Эта индустрия… – Хогарт нахмурился, – как паутина: кажется блестящей, но в итоге заманивает в ловушку, – Хогарт выжидающе посмотрел на меня, но я только пожала плечами. – Ты заметила, что актеры стареют очень быстро? Я не про тело. Там, – он ткнул себя в грудь. – Я много повидал девчонок, похожих на тебя, Пат. Вы приходите с мечтами и планами, но уходите перемолотые, как после комбайна. Во всех смыслах.

Его слова повисли в воздухе, нарушаемые звяканьем вилок о тарелки. Я поерзала на стуле, не зная, что сказать. Наконец выдавила:

– Спасибо за заботу.

– Твой агент… Он не говорит всей правды, верно? – Хогарт понизил голос, словно нас могли подслушать. – Почему уговаривает тебя работать с Вейхоном?

– Дориан делает то, что я прошу. А прошу я денег.

– Некоторые вещи не стоят денег, – отрезал Хогарт. Он опустил глаза и начал водить картофелем по кетчупу, оставляя на тарелке красные полосы. – После Вейхона ты никогда не будешь прежней…

Мне стало не по себе. Но я вспомнила, с кем сижу. Хогарт не добрый дяденька, и вряд ли в его интересах мне помочь. У всех в индустрии своя выгода. Я щелкнула пальцами:

– Ты ревнуешь, старый идиот! Твоих актрис забирает другой режиссер, и ты не придумал ничего лучше, чем пугать меня глупыми байками! Плати больше, тогда твои «девочки» останутся.

– Пат, я не о том говорю…