Она сделала длинный глоток.

— Но Атлантия — не мой дом.

— Но это так, — напомнил я ей. — По крайней мере, частично.

— Что это значит? — Спросил Делано, сидя напротив нее.

— Это значит, что я должен был понять это раньше. Теперь многие вещи имеют смысл. Почему они сделали тебя Девой, как ты выжила после нападения Жаждущих. Твой дар, — сказал я, понизив голос, чтобы слышали только те, кто был рядом. — Ты не смертная, Поппи. По крайней мере, не совсем.

Голубые глаза Делано вспыхнули.

— Ты хочешь сказать, что она…?

— Частично атлантийка? — Закончил я за него, глядя на Поппи.

Ее рука слегка дрожала, когда она брала очередной стакан.

— Да.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Ты уверен? — Спросил Делано, но тут его внимание переключилось на Поппи, на то, что она, как ему показалось, скрывала за своими волосами.

Он рывком сел на свое место.

— На сто процентов, — сказал я.

— Как? — Спросила Поппи.

Я усмехнулся, глядя на то же самое место на ее теле, на которое смотрел Делано. Я поднял брови.

Ее взгляд метнулся к Делано, а затем переместился на Киерана.

— Это редко, но случается, — заявил Киеран, проведя большим пальцем по ободку своего стакана. — Смертный встречается с атлантийцами. Природа берет свое, и через девять месяцев рождается смертный ребенок. Но нередко рождаются дети обоих царств. Смертного и атлантийского.

— Нет. Ты, должно быть, ошибаешься.

Поппи повернулась ко мне.

— Мои мать и отец были смертными…

— Как ты можешь быть уверена? — Спросил я. — Ты думала, что я смертный.

— Но мой брат, — сказала она. — Он теперь Вознесенный.

— Хороший вопрос, — заметил Делано.

Так оно и было, а это означало, что мне придется указать на то, чего я искренне, по-настоящему, не хотел, но обойтись без этого было нельзя.

— Только если мы исходим из того, что он твой единокровный брат.

— Или что он вообще вознесся, — пробормотал Нейлл, когда Поппи отпрянула назад, побледнев.

Я знал, что ее мысли направлены на самый худший сценарий. Бокал, который она держала, начал выскальзывать.

Я протянул руку и поймал его. Я поставил его на место, а затем перекинул свою руку через ее, притянув ее к столу.

— Твой брат жив.

— Почему ты так уверен? — Прошептала она.

— Я следил за ним несколько месяцев, Поппи, — сказал я ей. — Его не видели днем, и я могу только предположить, что это означает, что он Вознесенный.

Элайджа выругался. Еще один плюнул на пол. Глаза Поппи закрылись, но лишь на короткое мгновение. Для нее это было очень тяжело, но она была сильной. Вероятно, сильнее, чем многие из присутствующих в зале.

— Почему они оставили меня в живых, если знали? — Спросила она.

Мои губы сжались.

— Почему они держат моего брата?

Она вздрогнула.

— Я не могу этого делать. Верно? Я имею в виду, у меня нет… этих штук.

— Штук?

Киеран кашлянул.

— Чем ты забивал ей голову?

Я бросил на него скучающий взгляд.

— Клыков. Полагаю, она имела в виду именно их.

Изогнув верхнюю губу, я провел языком по одному клыку.

— Им это не нужно. Им просто нужна твоя кровь, чтобы завершить Вознесение.

Поппи вздрогнула, медленно покачав головой.

— Мне любопытно, Кас. Почему мы должны вернуться домой? — Спросил Киеран, хотя уже знал ответ. — Мы уедем еще дальше от места, где держат твоего брата.

Он специально повысил голос.

— Это единственное место, куда мы можем отправиться, — ответил я, не сводя глаз с Поппи. — Ты знаешь, что атлантийцы могут вступать в брак только в том случае, если обе половинки стоят на земле своей родины? Только так они могут стать единым целым.

В зале стало тихо, как в могиле, когда эти яркие, красивые зеленые глаза устремились на меня. Я видел, как ее осенило. Губы Поппи разошлись.

И я понял, что то, что я собираюсь сделать, разожжет в ней огонь до яростного инферно. Мои губы начали кривиться в предвкушении, и да, со мной определенно было что-то не так.

Я поднял наши соединенные руки и произнес достаточно громко, чтобы вся столовая услышала.

— Мы едем домой, чтобы пожениться, моя принцесса.

НАСТОЯЩЕЕ XII

— Я действительно думал, что ты снова ударишь меня кинжалом после того, как я объявил о своих планах жениться на тебе, — сказал я, ухмыляясь, лежа рядом с Поппи.