Я не был уверен. Если бы я не укусил ее, я бы так и не узнал, что она наполовину атлантийка. С другой стороны, с Поппи было много такого, за что я чувствовал вину, но о чем не жалел.

— Я так думаю.

— Ты должен чувствовать себя виноватым! — Воскликнула она.

Я поднял бровь.

— Даже если ты ударила меня кинжалом и оставила умирать?

Она зажмурилась.

— Ты не умер. Очевидно.

— Очевидно. Я лишь слегка запыхался.

— Поздравляю.

Поппи закатила глаза.

Забавляясь, я усмехнулся.

Поппи, однако, было не до веселья. Сдвинув одеяло в сторону, она перебралась на другую сторону кровати.

— Зачем ты здесь? Чтобы отвезти меня обратно в камеру?

— Я должен. Если бы кто-то, кроме Киерана, знал, что ты меня заколола, от меня бы этого ждали.

Поппи встала.

— Тогда почему ты этого не делаешь?

— Я не хочу.

Ее руки сомкнулись и разомкнулись, когда она уставилась на меня.

— И что теперь? Как это будет работать, Ваше Высочество?

Моя челюсть сжалась.

— Ты будешь держать меня взаперти в комнате, пока не будешь готов к нашему отъезду? — Спросила она.

— Тебе не нравится эта комната?

— Это гораздо лучше, чем грязная камера, но это все равно тюрьма, — сказала она. — Клетка, какими бы хорошими не были условия.

Она была права.

— Ты бы узнала, не так ли? В конце концов, тебя держали в клетке с самого детства. В клетке из вуали.

Удивительно, но она не стала отрицать этого, отвернувшись к маленькому окну, сложив руки на груди.

Я опустил взгляд. Бриджи, которые она носила, облегали ее, как вторая кожа. Мне это нравилось. Очень.

— Я пришел сюда, чтобы проводить тебя на ужин.

— Отвести на ужин?

Ее глаза расширились.

— Мне кажется, что в этой комнате есть эхо, но да, я полагаю, что ты голодна, — сказал я. — И мы обсудим, что будет дальше, когда в наших желудках будет немного еды.

— Нет.

— Нет? — Повторил я.

Когда дальнейших объяснений не последовало, я растянулся на боку, положив щеку на кулак.

— Ты должна быть голодна.

Поппи покачала головой, но это действие не соответствовало ее словам.

— Я голодна.

Я вздохнул.

— Тогда в чем проблема, принцесса?

— Я не хочу есть с тобой. Вот в чем проблема.

Я боролся с улыбкой.

— Ну, с этой проблемой тебе придется смириться, потому что это твой единственный выход.

— Видишь, вот тут ты ошибаешься. У меня есть варианты.

Она отвернулась от меня.

Большая ошибка. Я молча поднялся.

— Я скорее умру с голоду, чем буду есть с тобой, Ваше Высочество… — пискнула Поппи, когда я шагнул к ней. — Боги, — вздохнула она, прижимая руку к груди.

— Вот тут ты ошибаешься, принцесса.

Я встретил ее взгляд.

— У тебя нет выбора, когда речь идет о твоем собственном благополучии и твоем глупом упрямстве.

Ее брови взлетели вверх.

— Прости?

— Я не позволю тебе ослабеть или уморить себя голодом, потому что ты злишься. И я понимаю. Понимаю, почему ты расстроена. Почему ты хочешь бороться со мной во всем, на каждом шагу.

Я сделал шаг к ней. Она не отступила. Ее подбородок поднялся, и я понял, что она готовится к драке, но она не знала, что это не принесет желаемого результата.

— Я хочу этого, принцесса. Мне это нравится.

Поппи моргнула.

— Ты извращенец.

— Никогда не говорил, что это не так. Так что, сражайся со мной. Спорь со мной. Посмотрим, сможешь ли ты в следующий раз по-настоящему ранить меня.

Я сделал паузу.

— Смелее.

Ее руки разжались.

— Ты… с тобой что-то не так.

— Может быть, это и так, но также верно и то, что я не позволю тебе подвергать себя ненужной опасности.

— Может быть, ты забыл, но я могу справиться сама, — возразила она.

— Я не забыл. Я никогда не помешаю тебе поднять меч, чтобы защитить свою жизнь или жизнь тех, кто тебе дорог, — сказал я ей. — Но я не позволю тебе вонзить меч в собственное сердце, чтобы доказать свою правоту.

Она помолчала, пытаясь осмыслить сказанное, а затем издала вопль разочарования.

— Конечно, ты не сделаешь этого! Какой толк от меня мертвой? Полагаю, ты все еще планируешь использовать меня, чтобы освободить своего брата.

— От мертвой тебя мне никого проку, — огрызнулся я, раздражение вспыхнуло во мне.

Это было совсем не то, к чему я стремился.

Резкий вдох Поппи, как плеть, ударил меня по коже.

Это было не самое лучшее начало.

— Идем. Еда остынет.

Я взял ее за руку, но она не сдвинулась с места.