Он покатился по полу и врезался в стену. Его голова дернулась вверх, и он перекатился на одно колено. Я преследовал его, из горла вырывалось низкое шипение, когда он полуполз, полускользил.

Я позволил ему приблизиться настолько, что его пальцы коснулись того, что он искал, а затем я набросился на него. Повалив его на спину, я впился когтями в его грудь, бедра, кромсая кожу и мышцы.

Я жестоко впивался когтями в его грудь, пока полость не поддалась. Меня переполняло дикое удовлетворение. Затем я перешел на его плечи, разрывая сухожилия, отрывая то, что осталось от его рук и ног, когда его крики перешли в жалкий скулеж.

Подняв залитую кровью голову, я прошелся по его извивающейся фигуре, приблизив лицо к его лицу. Его рот открылся, обнажив окровавленные зубы.

Я навалился на его горло, резко крутанул головой вперед-назад, перерезая шею и разрывая ее.

Выплюнув изо рта кровь с неприятным привкусом, я опустил одну лапу на череп Рева, раздавив его, и перешагнул через останки, осматривая помещение.

Все мое внимание было приковано к спящей на кровати женщине: одна рука у нее на боку, другая лежит на животе. Ее голова была повернута ко мне, а пунцовые волосы водопадом падали на край кровати.

Она была… значимой.

Когти заскрежетали по полу, когда я прокрался к ней, вытянувшись вперед. Ее запах. Моя морда приблизилась к ее неподвижной руке. Усы подергивались. Свежесть. Сладость. Моя. Я повернул голову и коснулся ее руки. Она была моей. Моя принцесса…

Моя сердечная пара.

Моя королева.

Моя.

А я был ее.

Я повернул голову к дверям комнаты. За дверью раздались шаги. Я опустил голову, напрягаясь, и тут же услышал хриплое, гортанное рычание.

Двери распахнулись, и в комнату вошел запыхавшийся мужчина с коричневой кожей — от него пахло богатой, темной землей и нами. Ею. Его сверх яркий голубой взгляд нашел сначала Поппи, а затем меня.

— Черт возьми, — прошептал он, делая шаг вперед.

Я прыгнул на кровать и склонился над ней. Я предупреждающе зарычал.

Мужчина застыл на месте, а затем вскинул руку.

Позади него остановился другой, с мечом в руке и растрепанными волосами.

— Это… это что, пещерная кошка? Очень большая, странного окраса?

— Это Кас, — сказал мужчина, от которого пахло лесом и ею. Он пах нами. Мной.

Мои глаза сузились на новичке, а губы оттопырились. От него не пахло нами.

— Что за хрень? — Задыхаясь, произнес тот, увидев кровь и разбросанные по полу осколки. — Я имею в виду, какого черта?

Я опустился к изножью кровати, мои когти царапали полированное дерево. Он был не нашим. Он был риском.

— Нет, это не так, — сказал мужчина. — Эмиль раздражает до чертиков.

Тот, кого звали Эмиль, нахмурился.

— Но он не риск, — продолжал мужчина. — Он один из нас.

Он не был одним из нас. Он не был моим. Он был лишь мясом и кровью. Еда.

— Мясо и кровь, о, черт, — сказал мужчина. — Эмиль — это нечто большее. Он тоже твой.

Он сделал паузу, пока все лицо этого существа не сморщилось.

— Только не в том же смысле.

— Ладно, — проворчал будущий мертвец. — Я скажу это еще раз. Что за хрень?

Я спустился на каменный пол и, размахивая хвостом, посмотрел на груду говорящего мяса.

— Блять.

Голубоглазый мужчина повернулся, отодвигая мясо в сторону.

— Держи его отца и остальных подальше, — приказал он.

Отец?

Что-то шевельнулось в глубине моих мыслей.

— Свяжи их. Выруби их, — потребовал мужчина. — Мне все равно, что тебе придется делать, но держи их, мать твою, подальше отсюда.

Мешок с мясом не успел ничего ответить. Дверь закрыли перед его носом и заперли. Первый мужчина повернулся ко мне лицом.

— Кас? — Сказал он мягким голосом.

Я наклонил голову. Это имя что-то всколыхнуло во мне. Кас.

— Имя знакомо, потому что оно твое.

Он медленно опустился и встал передо мной на колени.

— Тебя зовут Кастил Хоукетрон Да'Нир, а меня — Киеран Конту.

Из глубин моего сознания выплыли обрывки воспоминаний. Он был намного моложе, мы были мальчиками, а потом мужчинами.

Киеран бросил взгляд на то место, где она спала.

— А это…

Моя.

Одна сторона губ Киерана приподнялась.

— Да, она твоя, но в зависимости от ее настроения, она может быть не в восторге от того, что ты постоянно так рычишь.

Мои глаза сузились, и я отступил назад, чтобы моя голова оказалась на одном уровне с ее рукой.

Он глубоко вздохнул.

— Полагаю, судя по состоянию комнаты, кто-то пытался напасть на нее, и это закончилось для него не очень хорошо.

Его голубые глаза скользнули по мне.

— И это изменило тебя.

В его голосе промелькнуло благоговение.

— Черт возьми, ты изменился.