— И ты должен знать имя той, кого я просил тебя не трогать.

Его глаза выпучились.

— Я… я…

— Нет.

Я крепче сжал его в руках.

— Ты лишил жизни себя, а не свою жену или сына. Пусть это будет твоей последней мыслью, когда ты покинешь это царство.

Взяв кол в другую руку, я вогнал его ему в грудь, и кровавый камень прорезал смертную ткань и кость, как теплое масло. Его смерть не была мгновенной, я ведь оставил кол, но она была быстрее, чем он того заслуживал. Он был мертв еще до того, как я пригвоздил его к стене.

Привели следующего. Ивана. Он уже знал, что его ждет. Не сказал ни слова. Не умолял, не сопротивлялся, и тоже оказался на стене. Остальных приводили одного за другим. Вольвен. Атлантиец. Смертные. Некоторые сражались, размахивая кулаками, обнажая клыки и переходя в волчьи обличья. Некоторые умоляли, падая на колени. Некоторые были уже мертвы, с ними расправились во время атаки. Все они кончили одинаково. Их убивали ударом в грудь или голову и вешали на стену.

Я проявил к ним больше доброты, чем они к Поппи. Те, кто остался в живых, умерли сразу или через несколько минут, и я не почувствовал ни малейшего угрызения совести. Никто из них не чувствовал. Все, что они чувствовали — это сожаление о жизни, которой они лишились: своей.

Кровь забрызгала грудь Делано, и мою грудь, когда Элайджа и Нейлл притащили последнего.

Джерико.

Они толкнули его вперед. Вольвен поймал себя, прежде чем опрокинуться. Его бледно-голубые глаза расширились, когда он увидел стену Большого зала.

— Кас, — сказал он, поднимая обе руки. — Мы можем…

— Что мы можем сделать, Джерико?

Я перевернул шип в своей руке.

— Поговорить об этом?

Я рассмеялся.

— Мы не можем этого сделать, мой друг. Тебя предупредили, и ты удостоился милости.

Я указал на его обрубок.

— И все же ты предал меня. Не один раз, а дважды.

— Предал тебя?

Джерико напрягся, его кожа истончилась. Рядом со мной вздохнул Делано. Он собирался сменить форму.

— Я стоял рядом с тобой много лет. Я делал все, что ты просил, и даже больше.

— И все же ты постоянно делал то, что я просил тебя не делать. Я знаю, что говорю повторяясь, но тебя много раз предупреждали не трогать ее.

Я снова перевернул кол.

— В первый раз ты выжил только потому, что Киерану удалось уговорить меня не убивать тебя. В этот раз он даже не пытался.

— Конечно, не пытался, — прорычал Джерико, голос был гортанным. — Если ты намочил свой член в Деве, то и он…

Он вскрикнул и упал назад под силой брошенного мной кола. Он сильно ударился об пол.

— Черт!

Я подошел к нему.

— Знаешь, что самое смешное, Джерико?

Когда он потянулся за колом, я наступил ногой на его правую руку, ломая кости.

— Я всегда знал, что однажды убью тебя.

— Ты… ты промахнулся мимо моего сердца, — прохрипел он. — Ах ты, ублюдок. Я… я никогда не думал, что ты убьешь меня… из-за этой чертовой Девы, — прохрипел он, и кровь потекла у него изо рта.

— Нет.

Я сильнее надавил ногой. Еще одна кость хрустнула. Джерико закричал.

— Я не целился в твое сердце, ты, поганая дрянь.

Наступило понимание, а затем, затем я увидел страх. Я еще раз с силой ударил носком ботинка по его искалеченной руке, а затем отступил назад. Делано был рядом, схватив Джерико за руку.

— Ты будешь жить, — сказал я ему. — Пока я не буду готов к твоей смерти.

— Как ты можешь… делать это? — Прорычал Джерико, огрызаясь на Делано, когда Элайджа схватил его за другую руку.

Они подняли его, а я подошел к холщовой сумке и достал еще два кола.

— Ты совершаешь ошибку…

— Ты никогда не научишься, да? — Прорычал Делано. — Ты можешь хотя бы заткнуться?

— Как насчет того, чтобы отсосать у меня…? — Джерико вскрикнул, когда Делано вогнал колено в его член.

Элайджа рассмеялся.

— Черт, моя маленькая зефирка становится довольно хрустящей.

С помощью Нейлла они прижали его к стене, держа на вытянутых руках. Джерико, конечно же, не замолчал.

— Вы все… предали своих сородичей и… королевство. И ради чего? Она… по сути, Вознесенная.

— Это не так, — сказал я, всаживая кол ему в предплечье.

Он закричал.

Его губы отклеились от окровавленных зубов.

— Ты… ты думаешь, что можешь просто заставить людей забыть, что она такое?

Я вздохнул.

— Она никогда не будет… в безопасности здесь! — Кричал он, сплевывая кровь, которая стекала по его груди.

— О, да, она будет в безопасности.

Я вогнал последний кол в его оставшуюся руку, когда остальные отступили.

— Ты… сошел с ума, — завопил он, тяжело дыша. — Если ты… действительно так думаешь.

— Я знаю это.