Он провел рукой по волосам, прижимая их к шее.

— Это многое объясняет. Ее способности. Почему она нужна Вознесенным.

— Да.

Я посмотрел на свои руки. Они все еще были испачканы кровью. Скоро к ним присоединятся свежие пятна.

— И она нужна.

Киеран не сразу понял.

— Ее родители? Ее брат…

Я медленно кивнул. Они никак не могли быть ее родителями, по крайней мере, один из них не мог быть. Но Йен? Он все еще мог быть сводным братом. Независимо от этого, все равно все это было бы ударом.

Киеран прищурился.

— Они планировали использовать ее для вознесения лордов и леди в ожидании? Но зачем? У них есть Малик. Они…

Я весь напрягся. Я знал, о чем он думает. Что Поппи им нужна, потому что Малик…

— Он все еще жив.

— Я не говорил, что он не жив.

Мое сердце сильно колотилось.

— Он, вероятно, ослаблен, и использование его для вознесения всех тех, кто находится в Уэйте, скорее всего, убьет его. Вот почему им нужна Поппи. Это единственное, что имеет смысл, особенно если ее кровь сильна.

— И чтобы они знали это, они должны были…

Выпить из нее в какой-то момент, скорее всего, без ее ведома. Мои руки крепко сжимали холодные перила, пока я не услышал стон дерева. Я оттолкнулся.

— Это не займет много времени.

— Кстати, ты ошибаешься, — заявил Киеран, когда я был уже на полпути в коридор.

Я остановился, оглядываясь на него.

— Причина, по которой я не причиню ей вреда, не связана с тем, что она наполовину атлантийка, или с тем, что она одна из нас.

Киеран повернулся ко мне лицом.

— Это связано с тем, что я был прав.

Я поднял брови.

— В чем?

— Ты. Она.

Его голова наклонилась в сторону, и когда он заговорил снова, его голос был низким.

— Она твоя, и ты заботишься о ней. Вот почему. И даже не пытайся отрицать это. Не после того, на что ты пошел, чтобы обеспечить ее безопасность.

Он сделал шаг вперед.

— На что ты собираешься пойти, чтобы гарантировать, что то, что произошло в той камере, не повторится.

Слабое щекочущее ощущение коснулось моего затылка. Отрицать это было бессмысленно.

— Я знаю. Она мне небезразлична.

Киеран улыбнулся, как ребенок, который только что сбежал с горстью конфет.

— Это не та реакция, которую я ожидал, — сказал я сухим тоном.

— Честно?

Он поднял руки.

— Мне стало легче.

Мои брови поползли вверх.

— Правда?

— Да. Это доказывает, что ты не кусок дерьма, как я и предполагал.

— Как, черт возьми, это доказывает.

— Потому что ты был с ней не для того, чтобы использовать ее. А потому, что она тебе небезразлична. Это все меняет.

— Все меняет.

Киеран покачал головой.

— В любой другой ситуации тебе было бы забавно влюбиться в нее…

— Влюбиться в нее?

У меня свело живот, как будто я стоял на краю скалы в Скотосе.

— Я сказал, что она мне небезразлична, Киеран. Я не сказал, что влюбился в нее. Вожделение? Да. Уважение и восхищение ею? Да, черт возьми.

Брови Киерана еще больше изогнулись, он смотрел на меня так, словно у меня отсутствовала половина мозга.

— Как ты думаешь, что такое похоть, уважение, восхищение и забота о ком-то?

— Не то, что ты думаешь. Может быть, для некоторых людей, но не для меня. Я не…

Я остановил себя, но то, что я не сказал, повисло в воздухе между нами.

Я не заслуживал того, чтобы быть влюбленным, чтобы испытать это. Не после того, как мои действия привели к поимке Малика. Не после Ши. Не после того, как на моих руках была кровь. Не после того, что я сделал с Поппи.

И Киеран знал это. Он просто не хотел этого говорить. Однако этот бессмысленный разговор о любви и прочем дерьме натолкнул его на одну идею. Чертовски безумную, но такую, которая не только даст мне то, что мне нужно, а Поппи то, что она заслужила, но и гораздо больше.

— Кас, — начал Киеран.

Я поднял руку, останавливая его. Мой разум забегал, заполняя пустоты. Это даст Поппи всю защиту, в которой она когда-либо нуждалась, а потом еще и дополнительную, при этом Кровавая Корона сделает все возможное, чтобы не дать всем узнать, кем она была. Никто не посмеет к ней прикоснуться — ни атлантийцы, ни последователи. Даже мой отец. Мои губы изогнулись.

— Почему ты так улыбаешься? — Спросил Киеран.

— Слушай, она мне небезразлична, но дело не в этом. Она одна из нас, и не может быть, чтобы они этого не знали.

Я пересек пространство и остановился перед ним.

— Подумай, что это значит.

— В кои-то веки я не уверен, что понимаю.

— Кровавая Корона правит с помощью лжи, Киеран. Все, что связано с ними, и все, что они говорят своим людям — ложь. А Поппи?