Я дернул подбородком в сторону двери комнаты.

— Она — основа этой лжи.

Глаза Киерана расширились, когда до него дошел смысл сказанного.

— Они сказали людям, что она Избранная богами, и, черт возьми, может быть, так оно и есть, но мы знаем, что она наполовину атлантийка.

— А если судить по их лжи? Разве это не делает ее полумонстром? — Сказал я, ухмыляясь. — И разве они не сделают все, чтобы не допустить, чтобы об этом стало известно?

Киеран кивнул, и на его губах появилась медленная улыбка.

— Да, блядь, они бы сделали, потому что, если выяснится, что она частично атлантийка?

Он рассмеялся.

— Это станет началом их конца, обрушив всю их остальную ложь.

Его улыбка померкла.

— Но как ты собираешься это доказать? А еще лучше — как мы сохраним ей жизнь? Аластир все равно придет, а полуатлантийка или нет, твой отец все равно может выдвинуть свои требования.

— Мой отец может.

Я начал отступать назад, моя улыбка расплылась.

— Но он этого не сделает.

Киеран напрягся.

— Кас.

— Не волнуйся, — сказал я ему. — У меня есть план.

— Это меня и беспокоит.

Я рассмеялся, звук разнесся по коридору.

— Присматривай за ней.

Оставив Киерана заниматься этим, я направился на главный этаж крепости. Магда и Элайджа находились в его кабинете.

Бородатый Последователь поднял глаза от бухгалтерских книг, разложенных на столе.

— Не знаю, понимаешь ты это или нет, но ты полураздет.

— И похоже, что тебя ранили.

Рука Магды метнулась к животу.

— В грудь.

— Я в порядке, но, если говорить об одежде, не могла бы ты найти что-нибудь подходящее для Пенеллаф?

Магда нахмурилась, поднимаясь со стула.

— Неужели одежду, которую я принесла раньше, нельзя отстирать?

Я поджал губы.

— Нет.

— Хорошо.

Она растянула это слово.

— Тебе нужна одежда?

— Скорее всего, но это может подождать. Во-первых, не могла бы ты прислать горячую воду в мои покои? Киеран там с ней, и она останется там.

— О, Боже, — пробормотал Элайджа, а Магда кивнула.

— И кровавый камень.

Я посмотрел на Элайджу.

— Мне понадобится кровавый камень. Много.

— Ты спускаешься в камеры? — Спросил Элайджа.

— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы их привели в Большой зал.

Он встал, потирая подбородок о бороду.

— О, черт, черт.

Я улыбнулся.

Принести нескольких дюжин кольев из кровавого камня, не заняло так много времени. Их положили в обычный мешок и бросили в центре Большого зала — места, через которое все должны были пройти, чтобы попасть в столовую. Сейчас там было пусто, за исключением Делано, двери были закрыты с обеих сторон.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил я его в ожидании.

Делано кивнул, его челюсть была твердой. В его чертах не было ничего мальчишеского.

— Я более чем готов.

— Хорошо.

Я взглянул на него.

— Я рад, что ты в порядке.

— Я тоже.

Появилась быстрая ухмылка.

— Я был бы не в порядке, если бы не она. Она спасла мне жизнь, Кас, и ей не нужно было этого делать, — сказал он, и у меня возникло ощущение, что именно поэтому он так хотел осуществить задуманное. — Я в долгу перед ней. Ты знаешь, что это значит.

Я действительно знал, что значит, когда вольвен дает такое обещание. Это была практически нерушимая клятва. Он будет защищать ее своей жизнью. Даже против меня, если дело дойдет до этого.

Я оглянулся на дверь, услышав шаги. Я нагнулся и потянулся к мешку. Мои пальцы сомкнулись вокруг гладкого кола из кровавого камня.

— Ты можешь не беспокоиться о том, что я причиню ей вред, Делано.

— Я знаю, — сказал он, вытягивая шею из стороны в сторону. — Это я знаю.

Дверь открылась, и внутрь ввели дрожащего смертного.

Того, кому был дан второй шанс прожить свою жизнь с женой и ребенком.

Он отбросил этот шанс.

Нейлл и Элайджа отпустили мистера Тулис. Мужчина попятился вперед, его руки были не связаны, а сцеплены. Широкие испуганные глаза метались по залу.

— Я сожалею…

— Ты здесь не для того, чтобы извиняться. Мы это уже прошли.

Я подошел к тому месту, где он стоял, каждый шаг был медленным и размеренным.

— Она не имеет никакого отношения к тому, что случилось с другими твоими детьми, и не имеет никакого отношения к Ритуалу.

— Она — Дева…

Я схватил его за горло, заставив замолчать.

— Ее зовут Пенеллаф Бальфур. Ты должен знать имя человека, который сочувствовал тебе и твоей семье. Ты должен знать имя той, кого ты замышлял убить.

Я поднял его на кончики пальцев ног.