— В конце концов, это ничего не значит.

Киеран покачал головой.

— Ты уверен в этом?

Абсолютно нет. Это означало, что Поппи заслуживает будущего, такого, которое позволит ей жить, но это было не то, во что я мог втянуть Киерана.

Поэтому я солгал.

— Да.

ЭТО ПРОГРЕСС

Я подождал, пока охранник герцогини покинет коридор перед комнатой Поппи, и подошел к ее двери.

Потянувшись к ручке, я остановился. Я сомневался, что помешал. Скорее всего, Поппи сидела у окна. Она только этим и занималась с тех пор, как посреди ночи покинула свои покои, чтобы отомстить.

Поппи стала еще тише, чем обычно, еще более замкнутой. Подбородок стал более упрямым. Ни разу с тех пор, как я увидел ее проснувшейся, она не плакала и даже не смотрела на меня стеклянными глазами. Сначала я подумал, что это хорошо.

Но сейчас?

Я так не думал.

Боги знали, что я не специалист по эмоциям, это очевидно, но она потеряла кого-то важного для себя. Эта боль не проходит просто так, после пробуждения.

Постучав в дверь, я немного подождал, а затем вошел. Поппи, как я и ожидал, стояла у окна, но, когда я замер, глядя на ее усталые глаза и более бледный, чем обычно, цвет кожи, мне кое-что пришло в голову.

Она так и не надела эту проклятую вуаль за те дни, что прошли с момента ее пробуждения.

Глаза Поппи сузились.

— Что?

Я скрестил руки.

— Ничего.

— Тогда почему ты здесь?

Ее грубость грозила вызвать улыбку на моем лице. Что, скорее всего, еще больше раздражало ее.

— Мне нужна причина?

— Да.

— А вот и нет.

На этот раз у меня была причина оказаться в ее покоях, однако она действительно говорила, а не молча смотрела на меня.

— Ты просто проверяешь, не придумала ли я способ выбраться из комнаты?

— Я знаю, что ты не можешь выйти из этой комнаты, принцесса.

— Не называй меня так, — огрызнулась она.

Я боролся с ухмылкой, но приветствовал гнев за молчание.

— Я собираюсь воспользоваться секундой, чтобы напомнить себе, что это прогресс.

Поппи нахмурилась.

— Прогресс в чем?

— С тобой, — сказал я ей. — Ты не очень мила, но, по крайней мере, ты разговариваешь. Это уже прогресс.

— Я не грубая, — ответила она. — Мне просто не нравится, когда меня так называют.

— Угу.

— Неважно.

Поппи отвернулась, слегка ерзая на каменном выступе.

Я наблюдал за ней, как она смотрит на свои руки, и напряжение просачивалось из ее напряженных плеч. Я тихонько подошел ближе. Она выглядела… я не был уверен. Немного потерянной? Или, может быть, застрявшей между гневом и горем. Мне было знакомо это чувство.

— Я понимаю, — сказал я ей.

— Правда?

Ее брови поднялись.

— Ты понимаешь?

— Я извиняюсь.

— За что?

Холодность исчезла из ее голоса.

— Я уже говорил тебе это раньше, вскоре после всего, но я не думаю, что ты меня услышала, — сказал я. — Мне следовало бы повторить это раньше. Я сожалею обо всем, что произошло. Виктер был хорошим человеком. Несмотря на последние слова, которыми мы обменялись, я его уважал.

Я имел в виду каждое слово.

— И мне жаль, что я не смог ничего сделать.

Она напряглась.

— Хоук…

— Я не знаю, изменило ли бы исход то, что я был там, как и должен был быть, — продолжал я, но мне жаль, что меня там не было. Что я ничего не мог сделать к тому моменту, как оказался там. Мне жаль…

— Тебе не за что извиняться.

Она поднялась, ее руки опустились на юбку платья.

— Я не виню тебя за то, что случилось. Я не сержусь на тебя.

— Я знаю.

Часть меня хотела, чтобы так оно и было. Я отвернулся от нее, ища взглядом Вал вдалеке.

— Но это не меняет того, что я хотел бы сделать что-то, что могло бы предотвратить это.

— Есть много вещей, которые я хотела бы сделать по-другому, — поделилась она. — Если бы я пошла в свою комнату…

— Если бы ты ушла в свою комнату, это все равно бы произошло. Не взваливай это на себя.

Я повернулся к ней. Она смотрела на свои руки. Я положил пальцы под ее подбородок, мягко поднял ее взгляд к себе.

— Ты не виновата в этом, Поппи. Вовсе нет. Если уж на то пошло, то я…

Мое сердце заколотилось, а в горле пересохло. Что я собиралась сказать? Я сделал неглубокий вдох.

— Не бери на себя вину, которая принадлежит другим. Ты понимаешь?

Ее усталые глаза смотрели на меня.

— Десять.

— Что?

— Десять раз ты назвал меня Поппи.

Я усмехнулся, немного расслабившись.

— Мне нравится называть тебя так, но больше мне нравится называть тебя принцессой.

— Неужели, — ответила она.