Я не удивился такому ответу. Она не говорила ничего с тех пор, как проснулась, но и я тоже. Потому что я оказался в таком странном положении, когда не знал, что сказать, и в то же время мне было что сказать.

Все было по-другому.

Она была.

Я был другим.

Все было по-другому.

— Ладно, — огрызнулся я. — Не говори мне. Мне не нужно знать, какой безрассудный поступок ты задумала совершить. Но что тебе нужно знать, так это то, что ты больше не сделаешь ничего подобного. Сейчас все слишком нестабильно, и ты…

— Что? Я слишком важна, чтобы умереть? В то время как другие — нет? — Прорычала она, и звук ее голоса был подобен удару в грудь.

Он все еще был хриплым от повреждений, нанесенных криком. От боли.

— Потому что я — Дева…

Я прижал ее к своей груди, и ее слова закончились вздохом. Гнев захлестнул меня. Я не был уверен, злился ли я на нее или на себя в данный момент.

— Как я уже говорил, мне плевать, что ты Дева. Я думаю, ты уже поняла это.

На это она тоже ничего не ответила, что было замечательно. Просто замечательно. Я вывел ее из путаницы корней, звук ее голоса все еще донимал меня, а грудь все еще ощущалась так, словно на ней сидел трехсотфунтовый волк. Вот почему я так мало говорил с ней после ее пробуждения. Из-за того, что я сыграл роль в ее боли. Большую роль. Единственную, мать ее, роль. Я должен был с этим смириться.

Мы сделали всего несколько шагов, когда она заговорила.

— Она знала, — прошептала она.

У меня заныла челюсть.

— Кто?

— Агнес.

Я нахмурился.

— Она была на Ритуале и предупредила…, — Поппи сделала дрожащий вдох. — Она предупредила нас, что Темный что-то планирует. Агнес знала больше, чем рассказала нам, и она могла бы предупредить нас раньше.

— И что тогда? — Спросил я, не сводя глаз с темноты впереди, когда услышал далекий крик, который Поппи не могла услышать.

— Она могла бы предотвратить то, что произошло, — возразила она.

Я покачал головой.

— Один человек не мог предотвратить то, что произошло.

— Это помогло бы, — настаивала она, ее голос дрогнул наполовину.

Действительно, не помогло бы, но я знал, что переубедить ее невозможно.

— Так что же ты собиралась делать? Найти эту Агнес и рассказать ей об этом?

— Я не планировала говорить с ней.

— Ты планировала выместить на ней свой гнев?

Я подумал о сундуке с оружием в ее спальне. Скорее всего, мне придется его убрать.

— На той, которая пыталась предупредить тебя.

— Этого было недостаточно, — шипела она.

Я мог уважать ее желание отомстить и этот проклятый огонь в ней. В любой другой ситуации я, возможно, не стал бы ее останавливать. Но в этой?

— Хорошо, что я рядом, — сказал я и чуть не рассмеялся над своими словами, переместив хватку с ее запястья на руку.

— Правда? — Сказала она, но в ее голосе не было насмешки.

Теперь мне казалось, что на моей груди сидят два вольвена.

— Если бы ты добилась того, что задумала, ты бы об этом пожалела. Может быть, не сейчас, но позже — точно.

Несколько мгновений Поппи молчала.

— Ты действительно так думаешь?

Я посмотрел на нее сверху вниз, когда ее пальцы обвились вокруг моих, но я не мог видеть ее лица.

— Ты ошибаешься, — сказала она.

— Я никогда не ошибаюсь.

— На этот раз ты ошибся бы.

Подняв взгляд на толпящиеся впереди сосны, я сжал ее руку, почувствовав, как на моем губе появилась неохотная улыбка. Почему-то это расстраивало и выводило из себя больше, чем ее полуночные выходки.

Больше тревоги.

ПОЭТОМУ Я СОЛГАЛ

— Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось.

Киеран поднял голову со своего места, когда я вошел в приватную комнату «Красной жемчужины».

— Я ожидал получить от тебя весточку раньше.

— Да.

Закрыв дверь, я пересек комнату и сел на стул напротив него.

— Я впервые смог уйти.

Киеран изогнул бровь.

Ну, это был первый раз, когда я чувствовал себя комфортно, покидая замок и оставляя Поппи. Она была с Тони, и, поскольку старая дверь для слуг была заперта, а ее тайник с оружием — шокирующе разнообразным — изъят, я был уверен, что она останется в замке. На некоторое время. Но я не оставлял ее без охраны. Янсен присматривал за ней из коридора. Не то чтобы я беспокоился о том, что ей что-то угрожает. Поскольку герцог и Мэзин не участвуют в событиях, я был для нее самой большой опасностью.

Меня больше беспокоило то, что она может разбушеваться.

— Я слышал, что другой охранник больше не будет проблемой, — заявил Киеран.

Я сделал неглубокий вдох.

— Нет, не будет.

— Что-то ты не очень этому рад.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, я принужденно улыбнулся.

— А должен?

— Не слишком, но ты говоришь…