— Я рад это слышать. — Нектас помолчал. — Даже если ты угрожал моей жизни в последний раз, когда я стучал.

Эш почувствовал, как тепло разливается по его лицу, ясно помня, как говорил Нектасу, что убьет его, если он не уберется от двери. С другой стороны, Эш только что убрал пальцы от сладости Серы.

— Да. — Он снова прочистил горло. — Извини за это.

Нектас усмехнулся.

— Не надо. Я помню, каково это…

Свет в глазах дракена померк, и, черт возьми, Эш почувствовал это в своей груди сильнее и глубже, чем раньше. Потому что даже со всеми потерями, которые он пережил — своих родителей и тех, о ком он заботился — это было ничто по сравнению с потерей своей второй половины. Их всего.

И Нектас пережил эту потерю.

Колис об этом позаботился.

Эш сжал плечо дракона.

— Клятва, которую я дал тебе раньше, не изменилась. Колис заплатит за то, что он сделал с тобой и твоими…

Ноздри Нектаса раздулись от глубокого вдоха.

— Я знаю.

— Хорошо. — Когда Эш опустил руку, золотой вихрь брачного отпечатка на верхней части его левой ладони замерцал. — Я знаю, что остальные хотят от меня большего, чем краткие новости, и хотят увидеть Серу.

— Им нужно увидеть ее, — ответил Нектас, скрестив руки. — Для себя.

Эш это понимал. Остальным нужно было убедиться, что Сера была той, кого они знали, подтвердить, что она не потеряла чувство себя во время Вознесения, и что она была именно той, что они все чувствовали.

Истинной Первозданной Жизни.

Но им придется подождать.

— У меня не было возможности по-настоящему поговорить с ней, — начал Эш.

— Никогда бы не подумал, — сухо ответил Нектас.

Слабая ухмылка появилась, но затем быстро исчезла с губ Эша.

— Мне нужно поговорить с Серой, прежде чем я смирюсь с мыслью, что кто-то может оказаться перед ней, — сказал он. — Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Нектас кивнул.

— Она многое пережила.

— Она это сделала. — Он знал это, хотя Сера и не рассказывала многого о своем заключении.

Но Эш знал.

Даже если бы Колис и Кин не болтали, Эш никогда не забудет, как отчаянно она хотела узнать, смотрит ли он на нее по-прежнему. И он знал, почему она спрашивала об этом, несмотря на ее заявление, что с ней на самом деле ничего не случилось. Он точно знал, что можно сделать с человеком, чтобы заставить его бояться чего-то подобного. В конце концов, у него был непосредственный опыт на этой чертовой арене как свидетеля и невольного участника.

Узел печали и ярости застрял в его горле, но он не позволил ему задушить его. Если бы он это сделал, он задушил бы и ее.

— Ей понадобится время, чтобы сориентироваться, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты это сделал. –

— Я могу это сделать, — без колебаний заверил Нектас. — Я прослежу, чтобы остальные дали тебе немного места на остаток вечера и ночи. Я продолжу патрулировать, на всякий случай, если какие-нибудь идиоты решат, что сегодня хороший день, чтобы умереть.

Жестокая улыбка тронула губы Эша. Ему понравилось, как прозвучала последняя часть.

— Может понадобиться больше, чем ночь.

— Мы пересечем этот мост, если доберемся до него.

— Я сожгу его, если мы до него доберемся, — предупредил Эш.

Одна сторона губ дракена скривилась, его внимание переключилось на двери.

— Сомневаюсь, что она вообще позволит построить этот мост.

Эш фыркнул. Нектас, вероятно, попал в точку с этой оценкой.

— Ты… — Он замолчал, когда внезапный терпкий привкус беспокойства заполнил его горло, эмоция, которая, как он знал, не была его. Его позвоночник напрягся. — Мне нужно вернуться к ней.

Нектас кивнул.

— Она спит. — Его взгляд вернулся к Эшу. — И сны полны беспокойства.

Удивление пронзило тяжесть в груди Эша.

— Ты уже подружился с ней?

— Мы привязались к ней в тот момент, когда она родилась. — Глаза Никтоса сияли ярким, светящимся синим цветом. — Мы просто не знали.

Как кто-либо из них мог знать? Лишь немногие знали, что его отец, Эйтос, поместил последний из своих угольков жизни — и Эша — в смертную родословную. И те, кто знал, не были ни одним из них. И они не могли ожидать, что смертный переживет Вознесение и станет Первозданным. Это была новая территория для всех них.

Эш начал поворачиваться, потом остановился. Ему нужно было еще что-то сказать.

— Спасибо.

Голова Никтоса наклонилась.

— За что?

Кривая улыбка тронула губы Эша, и он обхватил затылок дракена.

— За твою помощь и преданность все эти годы.

Нектас вернул жест, и тяжесть руки дракена давила на затылок.

— Наша преданность тебе была выкована в принесенных тобой жертвах и в твоей силе воли, Эш. Наша связь с тобой была заслужена и не менее сильна, чем нотам.