Я знала. «Приснилось древним» означало «приснилось Судьбе», а Келла была достаточно взрослой, чтобы точно знать, кто такие Судьбы. Я ничего из этого вслух не произнесла, решив, что кивок — самый безопасный вариант.

— И это означает, что большинство из этих Судеб ожидают, что все, о чем говорится в пророчестве, произойдет, — тихо сказала она. — Я не знаю, почему они этого хотели, но их участие гарантировало, что это все еще возможно.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Я не понимаю, как это возможно. Если бы Сотория возродилась, она была бы такой, какой была раньше. Смертной.

— Если только Судьба не вмешается еще раз, — сказала она. — Крайне важно, чтобы ты выполнила свой план относительно Сотории. Ее нужно освободить, как только станет безопасно.

— Что ж, хорошо, что мы уже планировали это сделать, — сказала я. — Но что помешает Судьбе вмешаться даже тогда? — И тут меня осенило. — Потому что то, что показано в пророчестве, произойдет в будущем. Так сказала Пенеллаф. Если бы Сотория возродилась сейчас, она жила бы и умерла как смертная задолго до того, как могло произойти то, что Пенеллаф увидела в будущем.

— Верно.

Что-то серьезное все еще не имело смысла, и это вернулось к ней. Сотория.

— Почему Сотория? Почему древние мечтали о том, чтобы смертная стала таким могущественным существом? Это не из-за того, что Колис сделал с ней. Тот сон приснился задолго до этого.

— Этого я не знаю, — сказала она. — А если Эйтос и знал, то никогда не говорил.

Снова закрыв глаза, я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мне нужно было освободить душу Сотории в тот момент, когда Колис будет погребен, и ни секундой позже. А если нет?

Открыв глаза, я посмотрел на нее.

— Ты веришь, что будущее уже предначертано? Что нити, которые существуют вечно, не могут быть разорваны?

— Я не знаю, — сказала она через мгновение. — Я надеюсь узнать ответ, как только доберусь до Аркадии.

Боги, я так на это надеялась. Потому что, если я потерплю неудачу сейчас, а нити Судьбы будут все растягиваться и растягиваться, Колис станет не единственной проблемой, с которой мы с Эшем однажды столкнемся.

Погруженные в свои мысли, мы с Первозданной немного посидели, пока Келла не похлопала меня по руке.

— Пора.

Эш и Иона присоединились к нам, в то время как Нектас тихо пересек веранду, чтобы прогуляться по ухоженной лужайке. Я заставила себя улыбнуться, когда Эш бросил на меня любопытный взгляд. Когда Иона села на диван напротив Келлы, я задвинула все, что узнала, в самые дальние уголки своего сознания, в то время как Иона опустилась на колени, клянясь нам в верности. Потому что, если мы не потерпим неудачу, мне не придется обременять этим Эша.

Я выпила из запястья Ионы и взяла то, что знала, выстроив в своем сознании стену из призрачного камня и Древней кости, чтобы защитить ее. Когда мои клыки пронзили мою кожу, а Эш издал низкое рычание, я соорудила щит. Пока Иона пила из меня, я заставила себя забыть то, что узнала, до тех пор, пока мне не понадобится это вспомнить. И пока я стояла на коленях рядом с Келлой и пила из раны, которую она сама себе нанесла, я молилась Судьбе — Древним, — чтобы мне никогда не пришлось вспоминать.

Когда я почувствовала, как в последний раз слабо забилось сердце Келлы, я подняла голову. Она дышала неглубоко, глядя в небо своего Двора. С тех пор, как мы начали, она ни разу не отвела от него взгляда.

Я все еще держала ее за руку, чувствуя, как тепло покидает ее.

— Спасибо, — сказала я. Я не была уверена, благодарила ли я ее за эту жертву или за то, о чем она меня предупреждала. Возможно, и за то, и за другое.

Эш опустился на колени рядом со мной, обняв меня за талию. Он положил свою руку поверх моей и Келлы.

— Пусть следующее путешествие принесет тебе покой.

Слезы застилали мне глаза, когда глаза Келлы затрепетали, а затем закрылись. Ее грудь снова поднялась и больше не опускалась, и тогда мою грудь обдало жаром. Я затаила дыхание, когда вдалеке раздался печальный крик дракена.

— Она выглядит такой умиротворенной, — прошептала я. На ее губах играла улыбка, а черты лица были спокойными.

— Она была готова, — сказал он, смахивая слезу большим пальцем с моей щеки.

Я кивнула, желая, чтобы мне стало легче, но на самом деле этого не произошло. Отпустив ее руку, я начала подниматься, когда это произошло.

Все началось с одного под левым глазом. Затем появились еще два на подбородке. Десять на шее. Дюжина появилась на предплечье. Они были похожи на веснушчатые звездочки, начинавшиеся как крошечные лучики света, пока из пор не начала сочиться влага. Мерцающая, серебристо-белая волна света прокатилась по всему ее телу, пульсируя с ослепительной интенсивностью, которая заставила нас с Эшем встать и отойти назад.