— Она сможет. — Келла все еще смотрела в небо. — Я не удивлена, услышав это от тебя. Я не думала, что идея заставить ее возродиться с единственной целью — уничтожить Колиса — понравится тебе.

Я кивнула.

— Итак, что ты хотела обсудить?

Она перевела взгляд на меня.

— На самом деле, я хотела поговорить с тобой о Сотории — о ней и о пророчестве. — Она оглянулась на комнату. — Есть кое-что, о чем я не сказала, когда вы двое были здесь в прошлый раз — кое-что, о чем мне рассказал Эйтос, и мои… мои впечатления от того, что он планировал.

Любопытство взыграло.

— Что это?

Келла несколько мгновений молчала.

— Эйтос потратил много времени, пытаясь расшифровать пророчество и его истинный смысл. Ему даже удалось поговорить с Дельфаем. Я полагаю, Бог Прорицания не поделился этим с тобой и Никтосом.

— Нет, — заявила я. — Он не поделился.

На моем лице появилась кривая усмешка.

— Когда Эйтос говорил с Дельфаем, Этрис Бальфур — последняя оракул — была еще жива.

Мои брови поползли вверх. Я не ожидала, что она скажет такое.

— Я не знаю точно, что Этрис или Дельфай сказали Эйтосу, но то, чем они поделились, привело к тому, что Эйтос поместил угли и душу Сотории в твою родословную. Это не было случайным стечением обстоятельств.

Я нахмурилась.

— Но Родерик Миерель призвал его, чтобы спасти свой народ.

Келла кивнула.

— И Эйтос ждал этого момента. Он знал, что Родерик так и поступит. Видишь ли, это пророчество начало сбываться еще до рождения Сотории. Все началось с Серебряного рыцаря.

— Королева-воительница, — сказала я, сразу подумав о том, что сказал мне Уорд. — Меня назвали в честь нее. Уорд — первый спасенный Виктором, который оказался моим предком.

— Она была, как говорится, обещана Судьбой, — сказала она. — Совсем как ты.

По моей коже побежали мурашки.

— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что Этрис или, возможно, даже Дельфай сказали Эйтосу, что Родерик призовет его? В этом есть смысл. В пророчестве говорилось об отчаянии «золотых корон», но на самом деле это не говорит нам ничего нового.

— Нет, но это напоминает нам о том, как много всего должно произойти, чтобы мы оказались здесь и сейчас, — сказала она, сделав паузу, чтобы глубоко вздохнуть. — То, что сделал Эйтос, было не просто попыткой остановить своего брата. Да, пророчество говорило о Колисе, но и о более серьезных опасностях.

— Пробуждение Первозданного из Крови и Костей, — предположила я.

— Да, и то, что узнал Эйтос, убедило его в том, кто будет этим Первозданным.

Мои пальцы впились в колени.

— Хочу ли я вообще знать?

На лице появилась слабая улыбка.

— Сотория.

— Что? — Я едва сдержала смех. — Как? Она была смертной.

— Как и ты.

— Да, в тот момент, когда это сорвалось с моих губ, я поняла, насколько неразумно это прозвучало, — призналась я. — Но сейчас все по-другому. Я не понимаю, как это возможно.

— Я тоже не понимаю. Эйтос никогда не говорил, но я знаю, что именно поэтому он поместил ее душу в твою родословную, — сказала она. — Эйтос пытался обойти пророчество, Сера. Он надеялся, что она возродится с тлеющими в ней искорками жизни, что позволит ей остановить Колиса и освободить место для Никтоса, который станет истинным Первозданным Смерти. Это также помешало бы ей стать Первозданной Жизни и Смерти, поскольку он верил, что в пророчестве говорится о том, что его сын и Сотория встретятся в любви.

Я нахмурилась при мысли о том, что Сотория — единственная, кто предназначен Эшу, хотя формально это все равно была бы я. Я потерла виски, думая, что от этого у меня заболит голова.

— Вот почему он попросил первенца из рода Миерель, — продолжила она. — И если бы он был прав, то, по его мнению, не было бы угрозы того, что Сотория станет Первозданной Крови и Костей. Для этого ей пришлось бы убить Никтоса, чего она не стала бы делать, если бы любила его.

— Хорошо, — сказала я, прислушиваясь к тому, что она говорила. — Но это не сработало. Я не Сотория, и ее душа в Звезде.

— Верно. Его план сработал, за исключением этого. — Она посмотрела на облака пастельных тонов. — И его план должен был сработать полностью. Мое участие гарантировало это. Но что-то пошло совершенно не так, и для того, чтобы это произошло, может быть только одна причина.

— Вмешались Судьбы. — Я нахмурила брови. — Они помешали Сотории возродиться в моем роду. Но зачем им это делать? Они не могут хотеть, чтобы Древние пробудились.

— Ты должна помнить, что пророчества — это мечты Древних. Ее глаза встретились с моими. — И ты также знаешь, что это значит.