Даже не оглядываясь на Эзру, я знала, что она вся кипит от радости из-за перспективы побыть наедине с самым первым дракеном.

На самом деле, закрывая за собой двери, я больше волновалась за него, чем за нее.

Моя мать ждала меня в другом конце коридора, стоя у одного из окон, выходящих на залитые лунным светом сады. В мягком, маслянистом свете газовых ламп она смотрела на меня, не выражая эмоций.

Возможно, мне следовало бы беспокоиться о себе.

— Спасибо, что согласилась поговорить со мной, — сказала она.

Я остановилась в нескольких футах от нее.

Она сцепила руки и прочистила горло.

— Я не знаю, с чего начать, и у нас точно не хватит на это времени.

— Нет, не хватит.

Появилась слабая улыбка.

— Это правда? Ты любишь его?

Ее вопрос удивил меня, и мне потребовалось мгновение, чтобы ответить.

— Я люблю его всем, что во мне есть.

Она кивнула, ее взгляд скользнул по моему лицу, и я подумала, видит ли она во мне хоть что-то от себя. Или она видит только моего отца.

— Я не хотела… расстроить тебя, когда спросила, кто ты. Увидеть тебя было неожиданностью. Увидеть, на что ты способна, было шоком. Я знаю, что это не оправдание, — быстро продолжила она. — И я также знаю, что мое отношение к тебе было неправильным.

— Если ты пытаешься извиниться, то в этом нет необходимости, — сказала я. — И не стоит.

— Но это так.

— Для тебя?

— Нет, — она выдержала мой взгляд. — Для тебя.

Покачав головой, я начала отворачиваться.

— Я не была для тебя ужасной матерью, — сказала она. — Я вообще не была матерью.

Остановившись, я медленно повернулась к ней.

— Ты выросла без матери, хотя я жила с тобой под одной крышей, — ее нижняя губа дрогнула, а затем замерла. — Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Чтобы я была лучше. Уделяла внимание. Проводила время с тобой. Я просто… — она оборвала себя, ее плечи напряглись. — Неважно, почему.

Но важно, не так ли? И да, и нет.

Ее взгляд метнулся к освещенным садам.

— Когда я поверила, что ты умерла, я почувствовала лишь злость. Не на тебя, а на себя, — ее подбородок приподнялся. — Я просто хочу, чтобы ты это знала.

Я смотрела на нее, не зная, говорит ли она правду. Если бы я захотела, то могла бы заглянуть в ее душу, как это было с Имоном, стражником, но я противилась этому. Это не помогло бы мне понять, была ли она правдива или пыталась добиться моего расположения, раз уж я стала истинной Первозданной Жизни, но…

— Почему ты назвала меня в честь королевы Водинских островов?

Ее взгляд вернулся к моему.

— Как…?

— Неважно, как, — сказала я. — Только почему.

Она смотрела на меня несколько мгновений, потом моргнула.

— Твой отец. Он рассказал мне о сделке до того, как мы поженились. Он хотел дать мне шанс отказаться, но я уже была так сильно влюблена в него, — ее голос надломился, и она резко вдохнула. — Большинство не разделили бы его поступка, но он был хорошим человеком. Заботливым. Вдумчивым. Преданным. В тебе есть все его хорошие черты, — она моргнула еще несколько раз, и я почувствовала, как воздух покидает мои легкие. — Я знала, на что соглашаюсь, если у нас будет дочь. Как дитя, я надеялась, что у нас ее не будет, но судьба распорядилась иначе, — она снова сглотнула. — Когда я обнимала тебя, ты не плакала. Ты просто смотрела на меня глазами своего отца, и я знала, с чем тебе придется столкнуться. Я знала — по крайней мере, верила, — чем это для тебя закончится. Ты должна быть сильной, упорной и даже жестокой, чтобы добиться успеха. Как королева-воительница — Серебряный рыцарь, — которая сражалась рядом со своим королем и убивала врагов, — ее пальцы метнулись к драгоценному камню на шее. — Я подумала, что это подходящее имя.

Так оно и было.

И даже больше, чем подходящее.

Я откинула голову назад, увидев золотые прожилки на потолке. Боже, я не знала, что сказать и что чувствовать. Я хотела оставить все как есть, как было с Эзрой, но моя мать была другой.

Впрочем, и я теперь была другой.

— Я понимаю, — сказала я, закрыв глаза. — В каком-то смысле я понимаю, почему ты была такой, какой была. Сделка. Мой отец, — опустив подбородок, я открыла глаза и встретила ее взгляд. — Но я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть все это.

— Я знаю, — прошептала она.

У меня запершило в горле, и то, что я сказала ей дальше, повергло меня в шок.

— Но я.… я не думаю, что пережила бы все то, что пережила — и, боги, это было очень тяжело, — мой голос прервался, когда мои мысли пронеслись к Колису, а затем к Тавиусу, — если бы у меня были только черты моего отца. Они не помогли мне пройти через все это. Мое упрямство и воля? Даже мой характер? — я хрипло рассмеялась. — Это не только черты королевы, в честь которой ты меня назвала. Они также присущи и тебе.

Моя мать замолчала.