Эш опустил руку и отступил назад. Он повернулся лицом к тем, кто теперь стоял за столом. Бедная леди Фейбер выглядела так, будто снова может потерять сознание, и дрожащей рукой приглаживала свои седые волосы цвета полуночи.

Впрочем, леди Фейбер не стоило беспокоиться. Эш был сосредоточен на моей матери, как хищник, заметивший добычу.

— Ваша дочь смелая. Более смелая, чем большинство. Она верна даже тем, кто этого не заслуживает, — сказал Эш, и по его тону было понятно, что он говорит о нынешней компании, когда он шагнул к столу. Тени отделились от угла освещенной комнаты и собрались у ног Эша. — И она очень заботится о других, даже о тех, кто, опять же, не заслуживает этого. — Мать вздрогнула. — Ваша дочь очень заботится, — низкий голос Эша эхом разнесся по палате, принеся с собой мороз. — Даже если это причиняет ей боль.

В груди заклокотало.

— Все в порядке.

— Нет, не в порядке, — Эш поднял руку, и стол перевернулся в воздухе, разбрасывая миски и тарелки с едой. Он опустился обратно, прямо на Каллума. — Потому что ни одна из этих вещей не имеет ничего общего с тем, кем она стала.

— Эш, — сказала я, подавшись вперед.

— Кто-нибудь из них поклонился, когда ты вошла? — спросил Эш.

— Нет, — ответил Нектас с самодовольной улыбкой, прежде чем я смогла сказать, что не дала им времени или что есть гораздо более важные вещи для обсуждения.

— Отлично, — тени поднялись по ногам Эша. — Поклонитесь.

Все за столом начали опускаться перед ним.

— Не мне, — остановил их Эш, махнув рукой в мою сторону. — Поклонитесь ей, той, что рождена из Крови и Пепла, Света и Огня, и самой яркой Луны, истинной Первозданной Жизни и Королеве Богов, и Простых Людей.

— О боги! — прошептала Марисоль, опустившись на одно колено с открытым ртом. Ее родители сделали то же самое.

Все выглядели потрясенными. Моя мать не могла даже пошевелиться. Но Эзра…

Она улыбнулась и покачала головой, опустившись на колено.

— В этом есть смысл, — прошептала она, взглянув на Марисоль. Ее глаза заблестели, когда взгляд вернулся ко мне.

— Ты не кланяешься? — голос Эша был похож на раскат грома, пронесшийся по комнате. — Мне нужно повторить, чтобы ты поняла?

— Нет, — моя мать вздрогнула, ее горло сжалось в комок. — Я поняла, что ты сказал. Все.

Я напряглась, моя спина стала непреклонной, как железный прут, в то время как моя мать опустилась на колени. Она склонила голову, голубые драгоценные камни сверкали в копне ледяных локонов.

Я вздрогнула, когда Эш тенью метнулся к матери.

— Эш, — я поспешила вперед. — Не трогай ее.

Он опустился на колени перед моей матерью, и дымные нити пронеслись в нескольких сантиметрах от ее щеки.

— Только благодаря милости моей жены ты жива. Я уже говорил тебе об этом, — сказал он, глядя, как мелкие кусочки льда цепляются за подол ее платья. — Но я готов навлечь на себя ее гнев, чтобы твой острый язык больше не оставлял порезов, — он наклонил голову. — Ты меня понимаешь?

Дрожа, мама кивнула.

— Эш, — повторила я. — Достаточно.

Изгиб его губ был болезненно холодным.

— Пока хватит.

Я открыла рот, но Эш внезапно оказался передо мной.

— Разозлись на меня позже, — попросил он, снова целуя меня. — Мне нужно вернуться.

Я не была уверена, что так уж сильно злюсь. Но все же я кивнула.

— Каллум…

— Я заберу его, — сказал он. — И я позабочусь о том, чтобы ему предоставили лучшие условия.

Поняв, что он говорит о подземелье, я фыркнула.

Эш отошел от меня и поднял руку. Стол перевернулся, явив взору раскинувшегося, но уже не сопротивляющегося Каллума.

Ревенант уже исцелялся.

Эш обхватил его за шею, и его серебристый взгляд ненадолго встретился с моим. Затем он посмотрел мимо меня туда, где на коленях стояла моя мать.

— Помни, что я сказал.

Мама подняла голову. Она не смотрела на Эша. Ее взгляд был прикован ко мне.

— Я буду.

— Извини за стол, — сказала я. Эш вернулся в Царство Теней вместе с Каллумом, и мы переместили его в одну из ближайших камер. — Надеюсь, ты хотя бы поужинала.

Эзра изогнула бровь и опустилась на диванчик цвета лесной зелени. Марисоль проводила родителей в отдельную комнату, пытаясь успокоить их.

— И за новые трещины в стенах, — добавила я.

Нектас фыркнул, стоя у дверей. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он смотрит на мою мать.

— Мы только что закончили ужин, и я полагаю, что столовая нуждалась в перестройке, — Эзра разгладила переднюю часть ее жилета. В этом не было ничего плохого. То, что она делала, было нервной привычкой — единственным признаком того, что она была обеспокоена… ну… всем. — Значит, ты — Первозданная Жизни? Как это вообще возможно?