Простота ее вопроса заставила меня усмехнуться. Я не думала, что кто-то сможет так хорошо, как она, воспринять подобную новость, но, опять же, она знала, что я обладаю способностью восстанавливать жизнь. Как она сказала в столовой, это имело для нее смысл.

— Это довольно длинная история, а у меня мало времени, — сказала я.

— А ты не можешь рассказать хоть немного? — возразила Эзра.

Я сухо рассмеялась.

— В королевствах не хватит времени, чтобы рассказать тебе все. Но я.… — я присела на краешек кресла напротив нее. — Но я расскажу тебе столько, сколько смогу.

И я рассказала, пропустив многое, например, как меня держали в плену, а также Соторию и ее душу. Я упустила из виду, как близка была к смерти. Мне также пришлось промолчать на вполне понятные вопросы Эзры о том, кем на самом деле был Колис.

К тому времени, когда я дошла до своего вознесения и пробуждения в качестве истинной Первозданной Жизни, Марисоль вернулась и села рядом со своей женой. Она уставилась на меня так, словно никогда раньше не видела.

Я не могла винить ее за это, так как разглаживала руками свои бедра.

— Итак, да. Вот и все.

Эзра моргнула и прочистила горло.

— Я уверена, что это не так.

Я улыбнулась.

— Пока что…

— Я думала, что ты умерла, — сказала мама.

У меня перехватило дыхание, когда я перевела взгляд на нее. Она молчала — до сих пор не говорила ни разу, — но я постоянно вспоминала, что она сказала Эшу.

Нектас развел руками, но мама продолжала.

— Гниль исчезла в одно мгновение. Просто исчезла, — ее руки по-прежнему лежали на коленях, но костяшки пальцев были такими же белыми, как у Эзры. — Только одна вещь могла сделать это. Я подумала, что ты каким-то образом выполнила то, что мы считали твоим долгом…

— Если бы мне удалось убить того, кого мы считали истинным Первозданным Смерти, это была бы катастрофа, — перебила я.

— Я понимаю, — ответила мама. — Но мы не знали, что есть другой способ покончить с Гнилью. Нам только говорили, что Гниль не исчезнет, пока ты не убьешь Первозданного Смерти.

— Я тоже так думала, — сказала Эзра, возвращая мое внимание к ней. — Что ты добилась успеха, убив… — ее брови нахмурились. — Его, — она слегка покачала головой. — И мы знали…

— Я бы этого не пережила, — пробормотала я. — Я знаю.

— А Колис? — спросила Марисоль, заправляя за ухо короткую прядь темных волос. — Он — истинный Первозданный Смерти?

— Да. И он все еще жив. Поэтому я и пришла сюда сегодня. Но мне нужно знать, что здесь делал Каллум, — я прочистила горло. — И что он сказал.

— Он приехал два дня назад, я полагаю. Мы только что вернулись из Массина, где праздновали Обряд с принцессой Кейли и ее семьей, — сказала она, и я постаралась не думать о судьбе Избранных. Пальцы Марисоль опустились на ее кремовую блузку. — Я не очень много с ним говорила, — она взглянула на Эзру.

— Я тоже, — сказал Эзра. — Каждый вечер он присоединялся к нам за ужином, а в остальное время держался особняком.

Что означало…

Я повернулась на своем месте.

— Это он рассказал тебе, как можно убить Первозданного.

Мать отрывисто кивнула.

— Он прибыл через несколько лет после твоего рождения и заявил, что хочет нам помочь, — сказала она, глядя на золотые и сиреневые обои. — Он знал о сделке, поэтому я.… я поверила ему.

— Он был прав. Именно так можно убить Первозданного, — сказала я. — Ты с ним разговаривала?

— Несколько раз, — она сглотнула. — Он сказал мне, что Гниль отступила, потому что ты добилась успеха.

— Что? — воскликнула я одновременно с Эзрой.

— Ты никогда не говорила мне об этом, — Эзра подалась вперед, чтобы оглядеть жену.

— Ты уже считала ее мертвой, — ответила моя мать, уголки ее рта сжались. — Но я знала, что ты питаешь какую-то надежду на то, что она еще жива. Я не хотела лишать тебя этой надежды, — затем она посмотрела на меня. — Он сказал правду об этом.

Смущенная, я поднялась со стула.

— Да. И это совершенно бессмысленно.

— Он сказал тебе, что она убила Никтоса? — спросил Нектас.

Моя мать покачала головой.

— Нет. Я спросила, — она посмотрела на нас двоих. — Но он сказал, что не может рассказать мне, как. Я подумала… ну, ты знаешь, что я подумала.

Что, черт возьми, задумал Каллум? Часть меня хотела уйти прямо сейчас и избивать его до тех пор, пока он не вернется к жизни и не ответит на мои вопросы.

Я начала шагать.

— Что еще он сказал?

— Он не говорил ни о чем важном. В основном его устраивала компания, даже если она была тихой, — сказала она. Но когда его не было здесь, он проводил время в Утесах печали.

Конечно, он проводил время там, где погибла его сестра.

— Боги, — прошептала я, ненавидя боль в груди. Я не хотела испытывать к нему сочувствие. Особенно сейчас. Не тогда, когда я знала, что у этого ублюдка есть причина быть здесь. И все же я не могла остановиться.