— Знаю, но это не очень красиво. Колис называет это Огнем Богов.

Эш нахмурился.

— Огонь Дракена?

— Я видел, как он действует на нового ревенанта, — сказал он, и я тут же задалась вопросом, как именно это произошло. — Но те, кто живет уже давно? Их нужно сжечь не просто до хруста, и они дольше умирают таким образом. Их нужно превратить в пепел. Но то, о чем говорил Колис, Огонь Богов — это кровь дракенов. Выпитая кровь дракенов. Она сжигает их изнутри.

Нектас поднял бровь.

— Логично. Простое соприкосновение с нашей кровью убивает или тяжело ранит большинство. Проглотив нашу кровь, можно убить почти все.

Но не Первозданного или Древнего. Инстинкт подсказывал мне, что в этом случае кровь дракенов делает что-то совсем другое. Что-то нехорошее.

— Не уверена, что мне будет удобно просить дракенов вскрыть их вены, — сказала я.

Нектас пожал плечами.

— Если это не потребует многого, то проблем не будет. Наши тела быстро восстанавливаются, — Дракен заглянул в камеру и улыбнулся. — Мы можем проверить это на нем.

— Ты можешь вскрыть себе вену и насильно кормить Каллума, но это сработает не со всеми ревенантами, — заметил Аттес. — Нам понадобится бутылка, а, как ты прекрасно знаешь, хранить кровь дракена нелегко, поскольку она прожигает большинство огнеупорных камней. Единственное, что не горит, это…

— Базальт, — вклинился Нектас. — Еще один вид теневого камня.

У меня свело живот.

— Ты имеешь в виду больше шлака?

— Самый шлаковый из шлаков, — поправил Эш, заставив меня скривить губы. — Это место, где драконий огонь воздействует на поверхность, и температура достигает максимума, образуя камень среднего или темно-серого цвета. Проблема в том, что драконий огонь уже очень давно ничего не трогал. Что бы там ни было, все давно похоронено.

Разочарование начало нарастать, но потом я напряглась.

— Я видела создание Звездного алмаза, когда была в стазисе — драконий огонь убил Древнего, оставив после себя этот алмаз, но также…

— Базальт, — закончил Эш, и на лице его появилась медленная ухмылка. — Беспредельные холмы.

Я кивнула.

— Я никогда не видела их раньше — ну, в реальной жизни. Но Делфай сказал, что Судьбы извергли гору, чтобы добраться до алмаза, и оставили местность и окружающие холмы бесплодными.

— Бесплодными и серыми, — Аттес прищурился, повернувшись к камере. — Я видел Бессмертные холмы давным-давно.

— Я там был, — сказал Эш. — Там было много камня — камня, который определенно мог быть базальтом, поскольку Араэ извергали гору, вероятно, раскапывая ее.

— Я займусь этим, как только мы закончим здесь, — предложил Аттес. — А это должно произойти скорее рано, чем поздно.

Я сузила глаза и снова посмотрела на Каллума.

— Почему?

— Эйрини, — прошипел Эш. — Аттес был достаточно любезен, чтобы объяснить, что удержание Каллума может быть расценено как нарушение, поскольку он служит Колису.

Мои ноздри вспыхнули от гнева.

— Что ж, значит, надо его убить.

— К сожалению, — сказал Эш. — Но ему нужно быть свободным до восхода луны.

— А это меньше чем через час, — сказал Рейн.

Я покачала головой.

— Знаю, я уже говорила это раньше, но скажу еще раз. Эйрини — это чушь собачья.

— Так и есть, — заметил Рейн.

— Жаль, что у нас нет больше времени. Если бы оно у нас было, мы могли бы напустить на него Тьеррана, — Аттес огляделся. — Он все еще здесь, верно?

— Да, но он держится в тени, — сказал Эш.

Так тихо, что я совсем забыла, что онейру здесь.

Рейн сдвинулся с места, отстраняясь от камеры.

— Твоя семья смогла сказать, почему Каллум был там?

— Не совсем, — вздохнула. — Судя по всему, он пробыл там несколько дней и в основном держался особняком.

Между бровями Аттеса появилась складка.

— Странно.

— Он странный, — я шагнула вперед, когда пальцы на левой руке Каллума дернулись. Мой взгляд метнулся к его горлу. Там была едва заметная линия. — Он просыпается.

По взмаху руки Эша символы, выгравированные в костяных брусках, наполнились интенсивным серебристым свечением. Когда свет померк, часть решетки распахнулась.

Эш последовал за мной, когда я вошла в камеру, не забывая о кровавых цепях, скреплявших тонкие запястья и лодыжки Каллума. Узы были туго натянуты, не давая ему возможности извиваться. Я опустилась на колени рядом с Каллумом. Черты его лица все еще оставались вялыми под золотистой краской. Я оглянулась на тех, кто был в зале.

— Кто-нибудь может принести мне воды и тряпку?

— Уже иду, — Рейн стремительно взлетел в воздух.

Эш спросил, стоя на коленях у головы Каллума: — Пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься задушить его тряпкой, а потом утопить?

Я фыркнула.