Я почувствовала, что это происходит — то, что я сделала, когда посмотрела в глаза Виктеру. Я пыталась — хотя и безуспешно — не делать этого, когда мне заблагорассудится. Мои чувства обострились. В глубине души я понимала, что не должна была этого делать — это было бы грубым вторжением в личную жизнь. Но мое любопытство взяло верх. Сосредоточившись на нем, я попыталась понять его, как делала это с Виктером и…

Ничего не видела и не чувствовала.

Абсолютно ничего.

Но у меня было отчетливое ощущение, что если я надавлю, то смогу узнать то, что хотела.

Уголки этих почти идеальных губ приподнялись, образовав ямочку, которая частично переходила в шрам. У меня вдруг возникло отчетливое впечатление, что этот незнакомец хотел бы увидеть, как я попытаюсь.

В его сине-фиолетовых глазах был вызов, а на лице — усмешка, граничащая с ехидством.

Он грациозно поклонился и приложил руку в черной перчатке к сердцу.

— Мейя Лисса. — Он говорил бархатным голосом, который, я была уверена, многих заставил принять очень плохие, но в то же время забавные решения.

Я ответила на его приветствие кивком, когда Аттес оглянулся через плечо.

— Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз стоял в этом зале и видел, как солнечный свет отражается от тронов. — Аттес стоял в центральном проходе спиной к нам. — Это было так давно, что я и не помню.

Я проследила за взглядом Аттеса и увидела завораживающе красивые троны, вырезанные из блоков теневого камня, их спинки переходили в крылья, которые соприкасались кончиками.

— Прошло чуть больше двух десятилетий с тех пор, как здесь вставало солнце, — ответил Эш, когда Сайон и Рейн закрыли двери в помещение.

— Да, — ответил Аттес. — Но прошло, должно быть, по меньшей мере, два столетия с тех пор, как я входил в тронный зал.

Внимание Эша переключилось на бога.

— Тьерран.

Онейру снова поклонился.

— Ашер.

Его ответ обострил мое внимание, но Эш лишь сухо усмехнулся. Я немного расслабилась.

Аттес повернулся к нам. Его грудь покрывала броня из Призрачного камня. Это было не единственное, что в нем изменилось. Его глаз больше не был опухшим, что подтверждало слова Лейлы о том, что он намеренно не лечил его.

— Я уверен, тебе интересно, почему я так скоро вернулся и почему я привел с собой… друга.

— Да, — сказала я. — Но где Лейла?

— Я полагаю, она вернулась на ваши тренировочные поля, чтобы выместить свой гнев на каком-нибудь бедном, ничего не подозревающем солдате, — ответил Аттес. — Очевидно, даже короткое время, проведенное со мной, вызывает такую потребность.

— Так и есть, — сухо ответил Эш, все еще сосредоточенный на онейру. — Я удивлен видеть тебя здесь.

— Как и я, что нахожусь здесь. — Тьерран пожал плечами. — Но когда я услышал…

— Слышал? — Аттес прервал его, сузив глаза.

Тьерран одарил его прямо-таки дьявольской ухмылкой.

— Когда я понял, что замышляют Аттес и Лейла, я пригласил себя присоединиться.

— И зачем тебе это понадобилось? — Спросил Эш.

— Помимо желания увидеть королеву лично? — Его яркий, украшенный драгоценностями взгляд переместился на меня. — Должен признать, — сказал он, и я приподняла бровь, услышав мурлыканье в его тоне, — один взгляд, и я могу с уверенностью сказать, что обслуживать тебя будет гораздо приятнее.

— Осторожно, — мягко предупредил Эш.

Тьерран усмехнулся, но в его голосе не было юмора.

— Я всегда осторожен.

— И, если я правильно помню, ты всегда был авантюристом, — ответил Эш. — Тот, кто владеет мечом, когда это приносит ему пользу.

— Это не изменилось, — признал Тьерран, стоя тревожно неподвижно. Из-за своей черной одежды и волос он выглядел так, словно просачивался сквозь окружающий его камень теней. — Смещение Колиса с трона приносит мне пользу.

— Верно, — сказал Эш через мгновение. — Я полагаю, ты задержишься в Лете, тогда?

— Если я не хочу встретить безвременную смерть, я так и сделаю. Некоторые из нас не настолько привилегированны, чтобы распоряжаться Судьбой по своему усмотрению, — сказал он, явно имея в виду Пенеллаф и, соответственно, Холланда.

— Хорошо, — сказал Эш через мгновение. — Всегда пожалуйста.

— Спасибо. — Тьерран склонил голову.

— Но, — продолжил Эш, и я напряглась, узнав его слишком тихий, ровный тон, — если ты выкинешь какую-нибудь штуку, я поступлю с тобой хуже, чем Колис мог себе даже представить.

Что ж, я была почти уверена, что знаю, кто оставил Тьеррану эти шрамы.

И я действительно хотела знать, что это было.

— У меня нет желания умирать, — ответил Тьерран, бросив на меня короткий взгляд. — Я — наименьшая из ваших забот.

Воздух застрял у меня в горле. Что-то в том, как он это сказал…

Я покачала головой.