— Никтос будет работать с тобой, — сказал он. — В конце концов, ему нравится, когда ты надираешь ему задницу.

Выдавив из себя улыбку, я заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Спасибо, что пришел сказать хоть что-то. Если бы ты этого не сделал, я, вероятно, нанесла бы какой-нибудь ущерб. — Я подавила вздох и оглядела спаррингующих охранников. — Думаю, я должна извиниться перед Карсом.

— Не знаю, нужно ли это.

— Да, — я глубоко вздохнула и расправила плечи. — Он пытался объяснить мне, почему не может тренироваться со мной, но я не слушала. Я должна была его послушать.

Сайон не ответил. Я взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за мной так, словно у меня прямо посреди лба выросла третья рука.

— Что?

— Ничего. — Он моргнул и отвел взгляд. Прошло мгновение. — Знаешь что? Это не ерунда. Я подумал, что ты изменилась. Ты не такая уж неразумная.

Мои брови поползли вверх.

— Вау.

На его лице появилось смущенное выражение.

— Но потом я понял, что ты не всегда была неразумна. Просто у тебя бывают моменты, когда ты ведешь себя неразумно.

— Если это следует расценивать как комплимент, то это не так, — заявила я.

— Ты всегда была вдумчивой. — Его взгляд вернулся к моему. — Внимательной к другим. Не думаю, что мы всегда это замечали. За исключением Эктора.

Чувствуя, как сжимается мое сердце, настала моя очередь отвести взгляд.

— Если бы я была по-настоящему внимательной, тебе не пришлось бы вмешиваться.

— Я с этим не согласен. — Прошло мгновение. — Ваше величество.

Я бросила на него лукавый взгляд.

— Я не думаю, что быть внимательной означает всегда поступать правильно. Если бы это было так, никто из нас не был бы таким, — сказал Сайон, почесывая подбородок. — Я думаю, иногда это означает признать, что тебе следовало быть более внимательной, а затем сделать это. Ты… — Крик с другого конца двора привлек наше внимание. — Что за…?

Джадис прыгала на задних лапах, сжимая в одной руке полоску синего материала и изрыгая короткие вспышки серебристого пламени в сторону Белль. Первозданный стояла, скрестив руки на груди, и выражение ее лица говорило о том, что она полностью согласна с тем, что происходит, в то время как Пакс ухмылялся со своего места, в безопасности позади дракена.

— Джадис, детка, — окликнула малышку Айос. — Не пугай Белль.

Белль нахмурилась, но Джадис остановилась и с радостным визгом бросилась на траву высотой в несколько дюймов. Две тонкие ножки торчали вверх, когда она размахивала полоской синего материала, как флагом победы.

Пакс улыбнулся еще шире.

Стоявший позади Белль Рахар выглядел так, словно хотел врезаться лицом в стену из призрачного камня.

— Боже, — пробормотала я, качая головой. — Дети — дракены они или нет — просто ужасны.

Сайон усмехнулся.

— Да, они такие и есть. — Он взглянул на меня. — Кстати, у меня была еще одна причина прийти сюда. Рейн ищет тебя.

У меня внутри все сжалось.

— Зачем?

— Не уверен, — сказал Сайон, — но он сказал, что это важно.



— Серафина.

Я открыла глаза.

— Что?

— Ты вообще меня слушала? — Требовательно спросил Рейн.

— Конечно. — Подняв голову с подлокотника кресла, я бросила быстрый взгляд на Ривера.

Он ухмыльнулся, возвращая свое внимание к листку пергамента, который дал ему бог, и на котором он что-то писал. Ривер последовал за мной, когда я отправилась на поиски Рейна, пока Джадис все еще, ну, я представляла, как терроризирует Айос и Белль.

Я улыбнулась.

— Мне трудно в это поверить, когда ты выглядишь полусонной, — заявил Рейн. — И довольно неуютно.

— Я не полусонная, и это совершенно удобно, — проворчала я, приподнимаясь с неприятно громким вздохом. Затем я села в кресло, как взрослая. — Счастлив?

— Взволнован, — невозмутимо ответил он.

Я прищурилась, глядя на бога. У нас были совершенно разные представления о том, что важно.

Когда Сайон сказал, что Рейн хочет меня видеть, я сразу же подумала о худшем варианте развития событий: что он хочет поговорить о том, как я убедила Колиса освободить его, хотя это казалось маловероятным. Как выяснилось, он хотел ознакомиться с повседневными делами дворца.

Расправив на коленях переплетенный пергамент, Рейн откинулся на спинку кресла.

— Поскольку ты не была в полудреме, ты должна быть в состоянии повторить то, что я сказал.

— Ты говорил о… — О чем он говорил? — Ты что-то говорил о… уборке.

Одна бровь приподнялась.

— Это неправильно?

— Технически? Нет.

Я ухмыльнулась.

— Но ты лишь в общих чертах понимаешь, о чем я говорил, — сказал он, постукивая тонким пером по пергаменту. — Я знаю, что ты не слушала. Я трижды позвал тебя по имени, прежде чем ты услышала меня.