Корона Колиса была не единственной выставленной на всеобщее обозрение вещью.

Как и я.

Больше не было разговоров о раскрытии моих секретов, как он и предупреждал. Он не упоминал Эша, а у меня даже не было времени спросить.

Все, что он сказал мне, было:

— Не вступай в бой с теми, кто входит в зал, — что было четким предупреждением.

После этого, в перерывах между ведением дел Царя Богов с того места, где он сидел на своем троне и пристально смотрел на меня — на определенные части меня.

, — он был занят.

Вот почему я одета так, как была, мои волосы были уложены таким образом, чтобы обеспечить беспрепятственный обзор всего, что открывало платье.

Тот же охранник с каштановыми волосами, которого я видела во время своей попытки побега, проводил богов в зал. Я узнала, что его зовут Элиас. Я запомнила это, потому что он был единственным, чей пристальный взгляд никогда не отклонялся в мою сторону.

Боги, которых приводили сюда, часто пристально смотрели, независимо от их пола, когда они сообщали Колису о просьбах, поступающих в Храмы Солнца. Многие из их взглядов были полны любопытства. В некоторых был отблеск желания.

, который я начинала распознавать в глазах Колиса.

Это было совсем не похоже на то, что я увидела во взгляде Эша. Его жизнь была полна нужды, но в ней также были нежность, страстное желание и много уважения, почтения и страсти. Нежность и преданность, которые могли бы перерасти в любовь, если бы у него была его кардия.

.

Взгляды богов напомнили мне взгляды моего сводного брата — полные желания потреблять. Доминировать без всякого почтения. Иметь ради того, чтобы иметь, потому что я была готова радовать глаз и выставляться напоказ в позолоченной клетке.

Я надеялась, что их глаза выскочат из орбит.

Вместе с глазами Колиса.

Единственная причина, по которой я просидела все это время, как тихая птичка в клетке, была из-за Эша. Сделка. Как только Колис убедится, что я та, за кого себя выдаю, он отпустит своего племянника. Но мне нужно было быть осторожной. Хотя Первозданные не могли нарушить свои клятвы, они часто находили способы заставить вас пожалеть о том, что выполнили свои обещания. Были вещи, которые Колис мог бы сделать, все еще соблюдая то, что он пообещал. Но я не могла позволить себе думать об этом или дать волю своему воображению.

Потому что, сидя там, я кое-что поняла. У меня не хватило ума уточнить, в каком состоянии должен быть Эш, когда его освободят.

Как сказал бы Каллум, я вела себя хорошо по мере того, как продолжались встречи, и Колис начал меняться.

Он стал напряженным, даже беспокойным. Его пристальные взгляды стали…

более.

Длиннее. Тяжелее. Его хватка на подлокотниках трона стала крепче, холодность его взгляда — сильнее.

Вот почему я по большей части игнорировала Колиса и ухмыляющихся богов, мне было так скучно, что я провела безбожно много времени, уставившись на россыпь бриллиантов в центре прутьев клетки, задаваясь вопросом, зачем Колису вообще понадобилось класть их туда. Например, какой в этом был смысл? Я понятия не имела.

Я узнала, что каждый из богов Колиса представлял разные города в королевствах смертных. И каждый раз, когда появлялся новый человек, я обращала на него внимание ровно настолько, чтобы узнать, откуда он взялся. Ни один из них не прибыл из Ласании.

Я подняла глаза, когда бог перед Колисом бубнил о жертвоприношениях. Мои глаза слегка сузились, когда я поймала на себе его пристальный взгляд. В его взгляде были те же качества, что и у тех, кто был до него. Хотеть ради самого желания, что также можно перевести как брать ради этого. Вздохнув, я переключила свое внимание на открытые двери. Я могла видеть только плечо Элиаса и руку другого охранника. Как его звали? Он заходил в комнату всего несколько раз, и когда он это делал, в нем чувствовалась некая неподвижность, которая напомнила мне Каллума.

Я встала, подошла к столу и налила себе глоток шипучей воды. Сегодня в ней чувствовался привкус ананаса.

— Ты находишь ее отвлекающей? — Внезапно спросил Колис.

Я остановилась, наполовину опустив кувшин, и, подняв глаза, увидела, как бог с песочными волосами вернул свое внимание к Первозданному.

— Ты уделял ей больше внимания, чем мне. — Хватка Колиса на подлокотниках трона ослабла. — Я не верю, что ты сводил с нее глаз с того момента, как она встала.

— Я прошу прощения, Ваше Величество, — ответил бог, прочищая горло. — Я был отвлечен.

— На нее? — Колис подтолкнул его.

Бог снова взглянул на меня и кивнул.

Колис склонил голову набок.

— Что в ней такого, что ты находишь таким отвлекающим?

Ручка кувшина впилась мне в ладонь. Может быть, потому, что мое платье было прозрачным?

— На нее… интересно смотреть, — ответил бог.