Я не могла смириться с тем, что не смогу остановить Колиса, если мне не удастся сбежать. Что он выживет, продолжая причинять боль Эшу и другим. Было бы больше фаворитов, и Сотория… Боги милостивые, она оказалась бы в ловушке, как только я умру. Это было неизбежно. Я бы не позволила другим умереть, чтобы сохранить мне жизнь.

Нет.

Внутреннее чутье Аттеза, должно быть, подвело его. Разве Судьбы не знали бы об этом? Холланд? И если так, то почему он потратил столько лет на то, чтобы обучать меня? Почему имело значение, верил ли Колис, что тот, кто вонзил клинок в его сердце, был тем, кого он любил? Возможно, это было не так.

Потому что не могло быть такого, чтобы все, от чего я отказалась, — все, что сделали Эйтос и Колис, — было напрасным. Что все это было чертовски бессмысленно.

— Ты, должно быть, ошибаешься. — Мои плечи расправились. — Ты должен ошибаться.

— Я надеюсь, что это так. — Пристальный взгляд Первозданного теперь был сосредоточен где-то надо мной, его пальцы сжались у основания горла.

— Ничего не изменилось, — сказала я ему.

— За исключением того случая, если ты попытаешься убить его, и это не сработает? — Его подбородок опустился. — Как ты думаешь, что он с тобой сделает?

— То, что он уже сделал, — сказала я. — Я ударила его ножом раньше. Я промахнулась мимо его сердца на дюйм, и я все еще жива.

Аттез моргнул.

— Он был зол, — поправилась я, упираясь ладонями в колени. — Но он не убивал меня. Очевидно.

Первозданный несколько мгновений пристально смотрел на меня.

— Тебе удалось ударить его ножом?

— Да.

— С помощью какого оружия?

— Только не из костей Древних, — пробормотала я. — Камень теней.

Его глаза расширились.

— И это пронзило его кожу?

Я кивнула.

— Он довольно быстро поправился.

— Черт, — прошептал он с явным удивлением в голосе. — Он слабее, чем я думал. Даже с учетом того, что угли, которые он украл, давно погасли, он все еще самый старый Первозданный. Камень теней не должен был пронзить его кожу.

— Что ж, это хорошо, не так ли?

— Это интересная вещь, — поправил он. — Если бы он не исцелился сразу, это было бы хорошо.

Я начала хмуриться.

— Это просто означает, что игровое поле, возможно, немного выровнялось, — добавил он. — Но только потому, что он не убил тебя раньше, это не значит, что он не сделает этого позже. А если ты умрешь? И ее душа потеряна…

— Да, я понимаю. Ее душа — это самое важное, — огрызнулась я. — Она умрет, все потеряно.

Аттез наклонил голову. Прошло мгновение.

— Ты тоже имеешь значение.

Горький смешок покинул меня, даже когда мои щеки вспыхнули от смущения.

— Тебе не нужно лгать.

— А я не делаю этого.

Раздражение росло. Я знала это лучше, и это еще больше расстроило меня. Я уже должна была бы привыкнуть к этому. Но также? Ее душа была важна.

— Итак, что ты хочешь сказать? Я не должна пытаться убить его?

— Я не думаю, что это стоит такого риска, — поделился он.

— Тогда что я должна делать? — Потребовала я. — Ничего?

— Это не то, что я хочу сказать. Колис не знает правды, и это значит, что ты все еще его слабость. Ты можешь использовать это в наших интересах.

–

Наших интересах? — Напряжение вернулось, когда я вцепилась пальцами в свое платье. — Забавный выбор слов.

Аттез проигнорировал это.

— Никтос должен быть освобожден как можно скорее, если есть хоть какая-то надежда предотвратить войну, о которой говорил Колис, — предупредил он. — И мы уже мчимся к этому. Я чувствую это. — Его глаза искали мои. — По крайней мере, это ты можешь изменить.

— Я знаю. — Я распрямила пальцы. — У меня есть план.

— Ты это делаешь? — Его брови приподнялись. — Уже?

— Да, — я нахмурилась. — Почему это тебя удивляет?

— Тебя только что забрали. — Его глаза искали мои. — Никто бы не стал тебя винить, если бы у тебя еще не было достаточно ясного ума, чтобы разработать план.

— Да, ну, это не первый раз, когда я оказываюсь в ситуации, которая не дает мне много времени на то, чтобы прийти в себя.

Он уставился на меня.

— Какой жизнью ты жила.

, Серафина?

Я рассмеялась, но в этом звуке не было никакого юмора. Не тогда, когда я чувствовала, что мое тело разрушается само по себе.

— Тогда что? Я получу свободу Никтоса, и что будет дальше? Ты думаешь, Никтос просто вернется в Царство Теней и сделает вид, что ничего не произошло?

— Если он мудр, то так и сделает. — Его пристальный взгляд удерживал мой. — И ты знаешь, что это правда.

Мое сердце пропустило удар. Это было правдой. Я бы предпочла, чтобы Эш поступил именно так, но он бы этого не сделал.

— Он заботится обо мне, — тихо сказала я. — Он чувствует себя ответственным за меня. Он этого не сделает.